Кира Туманова – Развод. Ваша честь, я возражаю! (страница 12)
Лея на экране трогательно утирает слезинку. Лея в студии делает то же самое, бросая на Антона взгляд, полный благодарности.
У меня сводит скулы от этой сладости.
Следом появляется женщина-психолог со строгим лицом.
– Кирилл демонстрировал выраженную резистентность. Он отказался идти на контакт, заблокировав все попытки докопаться до сути его переживаний. Мужчины реже обращаются к профессионалам, поэтому риск сердечно-сосудистых...
Лея задумчиво произносит с места:
– Наверное, он трогал её за ляжку...
Кажется, Лея сама пугается сказанного и хватается за руку Антона, будто ища защиты. А я испуганно кошусь на микрофоны перед нами. Они что, включены? Хорошо, что я не отмочила ничего подобного...
Но когда смех в зале стихает, а ведущий многозначительно поднимает бровь, мое первоначальное замешательство сменяется холодной волной раздражения.
Этой фразой Лея поставила не столько своего мужа в дурацкое положение, сколько меня. Он теперь мой подзащитный, и что мне теперь, вставать и выкрикивать: «Я протестую, он её не трогал!»?
Откидываюсь на спинку кресла. Вся ночь прошла за конспектированием статей об авторском праве, я тщательно подбирала аргументы... И ради чего? Чтобы все это тонуло в дешевом скандале, который Лея провоцирует? В этом смысл шоу?
Я не могу молча сидеть и наблюдать, как порочат моего клиента. Сейчас ведущий раздует их этого целый спектакль.
– Позвольте мне как юристу прокомментировать, – говорю я, поднимаясь. Сама не ожидаю от себя такой резкости, но назад пути уже нет. – Госпожа Лея позволила себе весьма вольное высказывание. Хочу напомнить, что подобные заявления, озвученные публично, могут быть расценены как клевета. И в данном случае они напрямую порочат честь и достоинство моего клиента. Как его адвокат, я не могу этого оставить без внимания.
Лея замирает с наигранно-невинными глазами, а Кирилл смотрит на меня с нескрываемым облегчением. Кажется, он даже выпрямился в кресле.
– Браво, Ева! – Ведущий аплодирует мне первым. – Вот это я понимаю – профессиональная защита клиента! Напоминаю нашей уважаемой публике, что в студии присутствуют не только звезды, но и высококлассные специалисты, для которых честь и достоинство – не пустые слова.
Я киваю и медленно опускаюсь в кресло, чувствуя, как зал провожает меня взглядами. Пусть это и шоу, но теперь все поняли – играть в грязные игры с моим клиентом себе дороже.
– Что ж, – в голосе ведущего звучат сладкие нотки, – эмоции эмоциями, но пора выслушать и голос разума! Что же думают о своих подзащитных их главные защитники? Адвокаты! Включаем запись!
Свет гаснет, и вот я – во весь рост на огромном экране. «Чёрт возьми, Кристина гений», – мельком думаю я. – Я выгляжу так, будто сошла с обложки журнала «Юрист-Обольститель».
– Что вы думаете о своём подзащитном? – звучит хорошо поставленный женский голос.
– Кирилл – человек, который в стрессовой ситуации демонстрирует не эмоции, а сосредоточенность, – произношу я с экрана ровным голосом. – Он настроен на конструктивный диалог и справедливое решение.
Обтекаемо и без лишних подробностей. Я довольна.
– Из нашего сурового адвоката вытянуть информацию было сложнее, – ведущий шуршит карточками. – Но мы старались. – он делает многозначительную паузу. – Ита-а-ак, внимание на экран.
Антон сидит в том же кресле, что и я, но кажется, будто его втиснули туда насильно. Настолько у него страдающий вид. Он тоскливо смотрит в угол, потирая щёку ладонью.
– Как вам работать с Леей? Она отличается от других ваших подзащитных? — интересуется та же женщина, что брала интервью у меня.
Антон устало поворачивается и цедит с видимым недовольством:
– Я имею право говорить в пределах согласия своего клиента, но выбираю не делать этого.
Фраза звучит так, будто высокомерный сноб снизошёл до ответа простым смертным. В зале неодобрительный гул.
– Вы явно очарованы ей?
Антон тяжело вздыхает и смотрит прямо в объектив. В его взгляде глубокая внутренняя борьба: легкое напряжение в уголках глаз, чуть сведенные брови, плотно сжатые губы.
Он не смотрит – он вглядывается куда-то вдаль, будто пытаясь найти там нужные слова, которые нельзя произносить в эфире.
И в этой мимике, в этом молчаливом напряжении зрители видят то, что хотят увидеть – мучительно скрываемые чувства.
Где-то в зале восторженно охает одна из зрительниц.
– Кажется адвокат Леи немного растерян? – игриво интересуется ведущий. – Антон, понимаю, как тяжело оставаться профессионалом, когда рядом такая женщина, как Лея.
Реальный Антон слегка привстаёт, глядя на экран с неподдельным изумлением.
– Что за чушь? Я не говорил про отношения!
– Конечно, вы этого не сказали, – подхватывает ведущий, разводя руками в театральном жесте. – Но мне кажется, тут и без слов всё понятно.
Публика поддерживает его аплодисментами, а Антон медленно опускается в кресло, не в силах оторвать взгляд от своего двойника на экране.
16. Козыри
Делаю глоток воды из одноразового стаканчика и с хрустом сминаю его в кулаке. Вода бежит сквозь пальцы, капает на пол, оставляя темные пятна на глянцевом паркете этой проклятой студии.
Сцепив зубы, выдыхаю через нос. Черт возьми, что происходит?
Я здесь для того, чтобы работать! Но мне не удаётся проявить себя, как адвоката!
Передёргивает от того, что меня только что выставили идиотом, этаким влюбленным щенком, который пускает слюни на свою клиентку.
А Ева… Господи, Ева. Неужели поверила? Хотя, если вспомнить при каких обстоятельствах мы расстались...
Наверное, считает, что я бегаю за каждой юбкой, как и этот её... Кирилл, мать его!
Хотя, если вспомнить, как она его защищает, то даже не знаю, что и подумать. Никогда бы не подумал, что моя бывшая жена настолько беспринципна. Она ведь реально его поддерживает, будто свято верит каждому его слову.
– Не переживай, – подошедшая Лея легонько трогает меня за рукав. – Это шоу-бизнес. Здесь всегда всё выворачивают так, как больше нравится публике.
Я отвожу взгляд от скомканного стаканчика.
– Я ничего не говорил про отношение к тебе. – Голос звучит хрипло, я сдерживаюсь из последних сил. – Но всё смонтировано так, будто я признаюсь в тайной страсти.
Лея смотрит на меня с лукавой полуулыбкой.
– А мне жаль…
– Чего жаль? Моей репутации? – со злостью швыряю стакан в урну. – Поверь, после сегодняшнего она стоит немногого.
– Нет, – опустив длинные ресницы, Лея слегка покачивает головой и с тоской в голосе продолжает. – Мне жаль, что это неправда. Что я для тебя просто клиентка.
С трудом удерживаю протяжный стон. Только этого мне сейчас и не хватало.
Пункт первый: не допускай личной заинтересованности, которая может повлиять на объективность. Пункт второй: избегай ситуаций, которые могут быть истолкованы как нарушение профессиональных границ.
Лея искоса смотрит на меня ожидая ответа, видимо надеется, на такой же шутливо игривый тон. Но я вообще не расположен сейчас к флирту.
– Я пришёл работать, – сухо говорю. – Ева в студии неплохо объяснила, что по авторским правам тебе причитаются крохи. И она права. Только в следующий раз… – замолкаю на секунду. – В следующий раз я могу предоставить информацию, которая подведёт твоего мужа под статью о мошенничестве. Ты согласна на обнародование фактов о деятельности благотворительного фонда?
Лея замирает. Вся её игривость разом испаряется.
– О чём ты?
Разговор переходит в конструктивное русло, и я чувствую, как внутреннее напряжение наконец-то начинает отпускать.
Да, чёрт возьми, вот это – моё.
Не дурацкий монтаж, не ужимки ведущего, не эти словесные кульбиты для камер. А вот это: факты, схемы, улики. Юридическая схватка, где можно бить наверняка.