Кира Трушина – Сказание о Павшей (страница 5)

– Войдите.

Дверь открывается, и входит Ливия, её личная служанка. Поклонившись, она говорит с почтением:

– Доброе утро, госпожа. Вы готовы к аудиенции с фараоном?

Кристиана сжимает губы, её взгляд становится настороженным. Голос Ливии звучит привычно, но в интонации сквозит что-то необычное.

– Аудиенции? – переспрашивает богиня. – У фараона были другие планы на это утро.

– Он изменил их, госпожа, – спокойно отвечает Ливия. – Приказал сообщить, что ждёт вас, как только вы будете готовы.

Кристиана чуть нахмуривается. Такое решение фараона неожиданно для неё.

– Понятно, – отвечает она сдержанно. – Тогда я надену белый калазирис и украшения из лазурита.

Ливия кивает, но задерживается, словно колеблется, стоит ли продолжать. Наконец её голос смягчается:

– Госпожа… Вы сказали, что устали,  – она на мгновение встречается с пристальным взглядом. – Позвольте спросить. Но ведь боги не устают, верно?

Кристиана слегка приподнимает бровь, её взгляд холодеет. Этот вопрос звучит, словно нечто большее, чем простое любопытство.

– Мы не должны, – говорит она медленно. – Но это не значит, что не можем. Усталость – это не только телесное чувство, Ливия. Иногда даже дух нуждается в покое.

Ливия слушает внимательно, но в её взгляде мелькает лёгкое недоумение.

– Но разве вы не бессмертны? Как можно чувствовать то, что свойственно людям?

– Бессмертие не делает нас неуязвимыми, – произносит богиня. – Наши задачи требуют сил, и иногда даже божеству нужен отдых. Мы чувствуем вес всего, что происходит вокруг, пусть не так, как люди. Но этот груз может быть не менее тяжёлым.

Лицо Ливии смягчается, в её глазах появляется искренняя забота.

– Простите меня, госпожа. Я просто хотела помочь. Может быть, предложить травы для восстановления сил?

Кристиана позволяет себе мягкую улыбку.

– Я ценю твою заботу, Ливия, – тихо говорит она. – Но я справлюсь.

Ливия почтительно кивает и покидает комнату, оставляя богиню наедине с мыслями о предстоящей встрече с фараоном.

Кристиана редко выходит за пределы дворца, где тени сада надёжно скрывают её от посторонних взглядов. Её внешность неизменно привлекает внимание: фарфоровая кожа, утончённые черты, белоснежные волосы и ярко-голубые глаза делают её чужой среди местных жителей. Она выглядит как видение – нечто эфемерное и далёкое. В то время как египтяне, являются людьми трудящимися. Брюнеты с загорелой кожей и тёмными глазами, работающие под горячим диском бога Ра.

Именно по этой причине она редко покидала дворец. Притягивая к себе ненужные взгляды, Кристиана предпочитала спокойствие тенистого сада, который давно стал её тихим убежищем. Это время она любила проводить в компании Ливии, своей верной служанки и, как Кристиана не желала признаваться самой себе, единственной близкой души. Ливия являлась не обычной слугой, она стала неотъемлемой частью жизни богини. Хотя Кристиана часто сохраняла холодную маску, её сердце тянулось к Ливии, чувствуя незримую, но крепкую связь.

Когда Ливия возвращается, приготовления проходят в тишине. Белый калазирис мягко облегает фигуру Кристианы, струясь до самого пола, словно касаясь кожи лёгким дуновением. На шею ложится серебряный воротник с изображением луны и расправленных крыльев – символ её божественной сущности. Ливия аккуратно закрепляет широкий пояс и надевает на запястья массивные браслеты, которые переливаются в утреннем свете. Каждое украшение, сделано из серебра из-за прихоти столь почитаемой богини.

Между прядей её белоснежных волос служанка вставляет страусиное перо, символ гармонии и силы Маат.

Богиня смотрит на своё отражение в зеркале. Лёгкая тень усталости прячется за идеально безмятежным лицом. Она глубоко вздыхает, готовая встретить новый день.

Кристиана берёт любимое кольцо с нефритом и надевает его на безымянный палец. Для неё это больше, чем украшение: кольцо несёт память о важных моментах жизни, о ком-то особенном, кто остался в её сердце. Она проводит пальцем по холодной поверхности, вглядываясь в изумрудный блеск, словно видя в нём тени давно ушедшего прошлого. В её душе отзывается тихий, почти болезненный укол – в момент, когда пальцы соприкасаются вокруг кольца.

Глаза её замирают на переливе изумруда, глубоком и таинственном, словно хранившем в себе ответ на вопрос, который она давно не осмеливается задать. Её мысли унеслись в прошлое, к лицу, которое однажды было дорогим, но теперь осталось только в отголосках памяти.

«Как давно это было…» – думает она. Но прежде чем воспоминания захлёстывают её, Кристиана заставляет себя вернуться в настоящее, отводя взгляд от кольца и стараясь забыть образы из прошлого.

«Теперь не время для этого», – строго говорит себе она, отгоняя мысли, несущие боль. Огонёк в её глазах на мгновение погас, уступив место привычной хладнокровности. Кристиана выпрямляется, возвращаясь в реальность. На лице снова появляется обычное спокойное выражение, а в мыслях остаётся лишь предстоящая аудиенция с фараоном.

«Вероятно, встреча не затянется», – думает она. – «Зайду за книгой и пойду в сад с Ливией. Мы давно не были там вместе».

На мгновение Кристиана останавливается, чувствуя укол вины за то, что с утра говорила с Ливией так сухо. Она не просто служанка: их объединяют долгие часы бесед и молчания. Почему Кристиана иногда отталкивает её? Возможно, потому что даже боги не могут позволить себе слишком сближаться с людьми. Но с Ливией всё иначе… В её присутствии Кристиана ощущает покой, редкое для себя чувство.

«Ливия поймёт», – оправдывает себя Кристиана, – «Я лишь пытаюсь не привязываться слишком сильно. Но как это возможно, когда она всегда рядом?»

Стараясь отвлечься мысли возвращаются к фараону Яхмосу, который вдруг изменил свои планы. Нелогично – особенно перед коронацией Нефертари. Если Яхмос тревожит её, значит, что-то серьёзное.

– Госпожа, приготовления окончены, – голос Ливии звучит тихо и почтительно. Склонившись в глубоком поклоне, она открывает двери и отступает в сторону, чтобы пропустить Кристиану.

– Превосходно, – коротко отвечает богиня. На миг её взгляд задерживается на Ливии, и они обмениваются почти незаметным, но понимающим взглядом.

Кристиана выходит из комнаты, её босые шаги глухо отдаются по мраморным плитам коридора. В тишине дворца слышен лишь лёгкий шорох одежды и слабое эхо её шагов. Она идёт грациозно, словно тень, органично вписываясь в это пространство, ощущая себя частью дворца, его безмолвной хозяйкой.

За ней, стараясь не отставать, неслышно ступает Ливия. С ранних лет она учится этому искусству, наблюдая за Кристианой, – не заговорить первой, улавливать каждое её желание без слов. Ливия выросла здесь, во дворце. Для неё богиня всегда была наставницей, её единственной опорой. С четырёх лет Ливия была «хвостиком» богини, обучаясь тонкостям этикета и самоконтроля. Она не просто служанка, она – подруга и преданная спутница Кристианы.

В редкие минуты наедине Кристиана позволяет себе быть просто собой, наслаждаясь прогулками по саду, разговором о цветах, что они вместе выращивали, или другой, казалось бы, незначительной темой. Ливия – единственная, кто не напоминает ей о божественном статусе, и эта простота в отношениях бесценна для богини.

И всё же, в публичных ситуациях, как сейчас, Кристиана сохраняет дистанцию. Их связь слишком глубока, чтобы выставлять её напоказ, и Ливия понимает это. Она не нарушает тишину, чувствуя каждую перемену настроения Кристианы, каждую тень на её лице. Молчание между ними многозначительно и не требует слов.

Пройдя несколько длинных коридоров, Кристиана невольно ощущает лёгкий ветерок, едва касающийся её волос. Она замирает на мгновение, её пальцы тянутся к кольцу, но тут же останавливаются. Сейчас не время для прошлого.

Зал аудиенций или же тронный зал находится в самом центре дворца, где сходились важнейшие пути фараонской резиденции. Восточное крыло с садами и длинными аллеями, принадлежит Кристиане, даруя ей тишину и уединение. В западном крыле будет жить Нефертари, а покои фараона, вместе с большим садом, расположены в северной части, ближе к центру власти.

Кристиана и Ливия проходят через каменный коридор, крытый резными колоннами, символизирующими порядок и гармонию – принципы, связанные с Маат. Воздух пропитан ароматом ладана и  мирры от курильниц, стоящих вдоль стен.

Приближаясь к дверям тронного зала богиня ощущает тревогу. В её сердце вспыхивают противоречивые чувства, подгоняемые столь резким желанием Яхмоса встретиться с ней. Игнорируя этот необъятный наплыв чувств, девушка трогает холодное кольцо большим пальцем, желая успокоиться.

При виде Кристианы стражники низко кланяются, признавая её присутствие. Слаженно и без слов они распахивают массивные двери тронного зала.

– Кристиана, воплощение богини Маат, прибыла! – торжественно объявляет один из стражей, его голос гулко разносится по залу.

На мгновение Кристиана замирает на пороге, оглядывая зал. Полутени от массивных колонн, яркий свет, льющийся из высоких окон, всё здесь проникнуто величием. В этот момент в её сердце замирает что-то беспокойное. Её взгляд скользит к Ливии, стоящей у двери, – в нём короткое понимание. Ливия знает, что госпожа предпочла бы спокойный сад этой торжественности. Лёгкий кивок – и Ливия, поймав сигнал, отступает к двери, оставаясь в тени у входа. Её присутствие почти незаметно для окружающих, но для Кристианы оно остаётся значимой опорой, скрытой от посторонних глаз.