Кира Трушина – Сказание о Павшей (страница 4)

Так она скрылась от взора обычного люда.

Шло время, и великая богиня созидания всё больше отдалялась от своего народа. Египтяне начали забывать её истинное имя и лицо, путаясь в древних преданиях и не находя ответов на вопросы. Храмы, когда-то воздвигнутые в её честь, всё ещё возвышались над Древним царством, и народ по-прежнему приходил, чтобы почтить богиню, однако её уже называли Маат. Теперь её образ, в своём абстрактном значении, символизировал хаос и порядок, включающие в себя справедливость и правосудие.

Люди изменили её, подстроив образ под собственные представления о совершенстве. Узнав о том, кем она стала, Кристиана в гневе произнесла:

– Я создала людей похожими друг на друга по подобию себя, но я не велела им творить Маат. Это их сердца разрушают созданное мною.

Так богиня всего сущего, предстала перед народом в новой форме, олицетворяя тот самый образ, которым люди наделили её: человекоподобное существо с ликом женщины, одетая в голубое или белое платье с величественными крыльями за спиной. Её длинные белые волосы всегда были перевязаны лентой, из которых торчало священное страусиное перо, символизирующее правду. Кристиана больше не была создательницей, в глазах людей она превратилась в далёкую и непостижимую силу.

Этот процесс оказался неизбежным. Кристиана слишком долго оставалась вдали от своего народа. Время стёрло память о её истинной роли, и египтяне заполнили этот пробел собственными догадками. Так она стала Маат, символом порядка и закона, а её прежний образ окончательно канул в забвение.

– Почему богиня Кристиана так изменилась? – раздаётся голос из аудитории. – Её вообще кто-нибудь видел? А как же фараоны, жрецы, слуги?

Я одобрительно киваю, встречаясь взглядом с молодым человеком:

– Очень хороший вопрос. Изменения образа Кристианы, ставшей Маат, происходили постепенно. Люди веками задавались вопросом: почему её храмы всё ещё стоят, если самой богини никто не видел? Чтобы объяснить её отсутствие, они начали видоизменять её образ.

Делаю небольшую паузу, чтобы аудитория успела осмыслить услышанное.

– Что касается фараонов, здесь проще. В начале истории они заключают с ней договор. Текст гласит: «Она создала нерушимый контракт: в обмен на её защиту и помощь в создании единого царства фараоны обязуются беспрекословно подчиняться её воле и хранить договор в тайне». Таким образом, правители знали её истинную сущность, но по условиям договора не могли раскрывать её народу, чтобы сохранить её могущество.

– А как она жила всё это время? – спрашивает другой студент. – Неужели была одинока?

Я поправляю очки, позволяя себе мягкую улыбку:

– Это важный вопрос, и мы к нему вернёмся. Сейчас продолжим.

Кристиана жила в одиночестве, наблюдая, как сменяются фараоны и приходят новые верования. Египтяне начали поклоняться другим богам, создавая новые культы. Они забыли ту, что некогда сошла к ним с высот божественной Цитадели, свою создательницу. Теперь их главным божеством стал Нун, воплощение водной стихии, существовавшей с начала времён. Нун стал центром религиозного мира, «Отцом богов», создателем всего сущего. Маат, в их глазах, стала одной из его дочерей, продолжившей дело созидания.

С приходом новых божеств пантеон изменился. Каждый культ отражал эпоху, принося новую символику. Одним из таких культов стал культ нимфы Нила – богини рек и плодородия. Она приходила в засуху и голод, принося спасительную воду. Её образ завораживал: женское тело, сотканное из воды, и короткий чёрный парик подчёркивали её божественную сущность.

Египтяне восхищались её силой, строили в её честь храмы, воздвигали памятники. Она стала символом плодородия и возрождения, к ней обращались в молитвах о защите и изобилии. Нила воплощала силу природы, дарующую жизнь.

Со временем Маат и Нила стали восприниматься как сёстры, покровительствующие фараонам. Они символизировали продолжение воли Нуна: одна – порядок, другая – плодородие. Их союз лёг в основу нового культа, известного как «Две божественные сестры».

Глава третья

Шестой год правления фараона Яхмоса. Ему было всего десять лет, когда он взошёл на престол. Первые четыре года страной правила его мать и регент, царица Яххотеп, но в четырнадцать фараон взял управление в свои руки.

Полуденное солнце стоит в зените. Его жаркие лучи озаряют шумный Мемфис, живущий своей привычной суетой. На улицах слышны гулкие шаги, звонкие крики, смех детей, азартно играющих в шарады. Мясники громко зазывают покупателей к прилавкам, а торговцы предлагают фрукты, специи и ткани, источая пёстрый аромат рынка. Всё это сливается в единую симфонию жизни города, кипящего в полуденном зное.

Тем временем, в покоях дворца, тонкая фигура потягивается в ложе, погружённой в полумрак. Её длинные, вьющиеся локоны нежно струятся по плечам, отражая золотистый свет, пробивающийся сквозь резные окна. Богиня Маат пробуждается ото сна. Мягкая струя свежего воздуха, несущая слабый аромат акаций и нагретого камня, касается её лица. Она медленно садится на постели, её светлая кожа кажется фарфоровой в утреннем свете.

Легко потянувшись она начинает составлять план на предстоящие дни. По её воспоминаниям необходимо решить пару срочных дел с фараоном, встретиться со жрецами из-за коронации и уведомить близлежащие номы для подготовки к шему. Однако мысли богини возвращаются к минувшим столетиям. Прошедшей ночью она вновь вспоминала, как больно переживала грядущие перемены. Война с гиксосами стала одним из ударов, навсегда изменивших её восприятие смертного мира.

Мысли богини возвращаются к минувшим столетиям. Минувшей ночью она вновь вспоминала, как больно переживала грядущие перемены. Война с гиксосами стала первым из ударов, навсегда изменивших её восприятие смертного мира.

Гиксосы, завоеватели из Ханаана, вторглись в Та-Кемет, захватив Нижний Египет и разорив священные земли. Секененра Таа II, фиванский фараон, отказался подчиниться гиксосскому царю Апопи, поэтому был убит в бою. Его место занял его старший сын Камос, смелый воитель, начавший борьбу за освобождение Египта. Вандализм гиксосов, разрушение храмов, убийства священных животных возмутили египтян. Камос собрал совет вельмож и предложил план изгнания врага. Его армия, усиленная нубийскими союзниками, двинулась вниз по Нилу достигнув Авариса, атакуя врага внезапно. Успех сопровождал их, но Камос повторил судьбу своего отца, пал на поле боя, не завершив миссию.

Победителем стал юный Яхмос I. В четырнадцать лет он возглавил египетскую армию взяв бразды правления на себя. Гиксосы, не желавшие проиграть, вновь объединили свои силы. Яхмос во главе египетской армии вторгся в Ханаан и нанёс решающий удар гиксосам, тем самым разгромив чужеземцев. С поддержкой критского флота и войск своей матери, Яххотеп, являвшейся «повелительницей берегов Хаунебт» он окончательно изгнал завоевателей, вернув мир в Египет. Теперь, спустя два года после победы, Кемет вновь обрёл стабильность, процветание и силу.

Маат вспоминает, как во времена войны каждый правитель и герой были для неё лишь мимолётными вспышками в бесконечности её существования. Её одиночество неизменно. Несмотря на окружение смертных, никто не мог понять её истинную сущность. Она видела, как поколения сменяют друг друга, как приходят и уходят фараоны, а люди остаются такими же мимолётными и хрупкими. Бессмертие обременяло её, делая каждое новое утро похожим на предыдущее.

Сложно найти себе друга среди множества смертных. Так же страх вновь кого-то потерять существует в душе богини, словно змея, вцепившееся в сердце.

Проживая цикл за циклом девушка начала теряться во времени, всё было одинаковым и приевшимся. Когда не преследует смерть есть возможность прожить хоть сотню человеческих жизней, делать всё что заблагорассудиться: увидеть мир, познакомиться со множеством интересных личностей, попробовать новые блюда, почувствовать всё то, что человек не может испытать за одну свою жизнь. Но спустя сотни, тысячи и миллионы лет всё становится в тягость. Ведь если ты бессмертен приходит осознание: жизнь – бессмысленна.

Маат подходит к окну. С высокого балкона дворца открывается вид на величественный Мемфис, город, возведённый её руками. У подножия дворца возвышается храм богини Маат. Утренняя церемония уже началась: жрецы читают мантры, а дым ладана струится вверх, смешиваясь с солнечным светом. Но для богини этот ритуал стал чем-то обыденным, почти бессмысленным. Её сердце опустошено, глаза смотрят на город без прежнего вдохновения.

«Этот мир, который я создала, живёт своей жизнью. Но что я значу для него?» – думает она, наблюдая за людьми, спешащими по своим делам. Величие Мемфиса, рождённое её замыслом, кажется далёким от её нынешнего состояния.

Одинокая слеза скатывается по щеке, сверкая в лучах солнца, но она тут же смахивает её, не позволяя себе слабость. Маат знает: даже богам приходится скрывать свою боль.

– Я так устала… – тихо признаётся она. Для божества, чья жизнь должна быть безупречной, это признание звучит почти унизительно. Но тоска и раздражение поглощают её. Она закрывает лицо руками, стараясь подавить нарастающее чувство опустошения.

Тишину комнаты нарушает осторожный стук. Кристиана мгновенно выпрямляется, натягивая на себя привычную ледяную маску. Быстрый взгляд в зеркало убеждает её, что эмоции надёжно скрыты. Ни один мускул не выдаёт усталости.