Кира Сорока – Не рань меня (страница 19)
— Подожди. А ты не считаешь, что уже пора обращаться… нуу… в службу опеки, как вариант? — скривившись на последних словах, говорит брат. Но кажется, говорит он на полном серьёзе. — Кать, твоя мать и наш с тобой отец — какие-то шизики. Я понимаю, что ты не совсем здорова. Но они контролируют каждый твой чих! Это же полный дебилизм! Они *бнутые, Кать!
— Руслан, мне очень важно твоё мнение. Но давай завтра. Я спать хочу.
Время уже без десяти десять.
— Ну ладно.
Наконец он поднимается. Зачем-то поправляет моё одеяло, гасит ночник на тумбочке. Комната погружается во мрак. Вижу лишь силуэт Руслана у кровати, и он никуда не двигается.
— Руслан, ты меня пугаешь, — натягиваю выше одеяло.
— Что же ты такая пугливая, а?
Звучит это как-то ядовито. И в той же степени — больнюче.
— Спокойной ночи, Кать.
И Руслан уходит, открыв на секунду дверь и осветив комнату слабым светом из коридора.
Неподвижно лежу несколько минут, пытаясь усмирить пульс. Кажется, что если не выйду сейчас отсюда, точно умом тронусь. Раскутываюсь, вскакиваю с кровати. В потёмках надеваю кроссовки и куртку и на цыпочках покидаю комнату. Тихо спустившись вниз, выскальзываю наружу и отключаю сигнализацию. Бегу к калитке, прячась за кустами. Оборачиваюсь, бросаю взгляд на окна. Кажется, в гостиной кто-то есть, но мне уже всё равно.
Телефон на этот раз со мной. Если мама каким-то образом заметит мою пропажу и позвонит, я вернусь.
Мне девятнадцать, я имею право на личную жизнь. Ну хотя бы немного!
Хотя бы только в этот вечер почувствовать себя желанной… Вновь ощутить томный взгляд Макара на себе. Его прикосновения…
Я имею право. Ведь имею, да?
Убеждая себя в этом, выскакиваю за калитку. Его машина уже здесь. Обегаю её и запрыгиваю в салон. Макар улыбается такой красивой мальчишеской улыбкой, что даже дух захватывает.
— Ты пришла…
— Да. Поехали, пожалуйста, отсюда.
Нервно дёргаю ремень, пристёгиваюсь. Макар лихо сдаёт назад, разворачивается и газует. Мчим по дороге посёлка, оставляя наши дома и вместе с ними домашние проблемы за своими спинами.
Пусть у меня будут этот вечер и эта ночь. Потом я вновь стану послушной больной дочкой. Обещаю.
Глава 13
Не понимаю на ангельском
Я особо не думал над программой этого вечера и теперь действую интуитивно. А интуитивно я хочу, чтобы Катя была ближе. Очень близко. Желательно — на моих коленях.
Паркуюсь возле уютного кафе почти в центре. Оно работает до полуночи, и там есть уединённые вип-зоны, располагающие к интимному общению. Мягкие диваны, подушки, пледы… вкусные десерты…
— Что это за место? — смотрит в окно Катя.
— Идём, — улыбаюсь ей. — Тебе понравится.
Выхожу на улицу и быстро обхожу машину. Успеваю распахнуть дверь, прежде чем девушка сделает это сама. Протягиваю руку, и она смущённо смотрит на мою ладонь. Может, даже пугливо немного.
— Всё просто отлично будет. Идём, — голос садится до шёпота.
Её нежные пальчики касаются моей руки. Помогаю Кате выйти, закрываю тачку, и мы заходим в кафе. Вип-комната для нас находится быстро. Несмотря на то, что в кафе полно народу, тут тихо и умиротворённо. В главном зале на проекторе тихо транслируется какой-то фильм. А в випе ещё тише. И интимно, да. На столе — светильник, напоминающий свечу, звучит лёгкая расслабляющая музыка, удобный диванчик на двоих, и он тут один. Присаживаемся на него, листаем меню.
— Я не голодная, Макар, — пытается отказаться от десерта Катя.
— Да я тоже. Но всё равно что-нибудь закажу.
Меня привлекает десерт под названием «Любовь». И когда я делаю заказ, звучит это так:
— Нам две любви, пожалуйста. И самый вкусный чай.
Официантка уходит, и я поворачиваюсь к Кате. Она смущённо поправляет волосы, а я шучу:
— Даже интересно, какую такую любовь они тут подают.
Она тихо хихикает, отчего её щёчки взволнованно розовеют.
Десерт оказывается очень даже. Фрукты, кусочки мягкого мармелада, клубничный бисквит и взбитые сливки.
— Ммм… Это и правда любовь… — стонет от удовольствия Катя, поедая лакомство.
Чай нам сделали шоколадный, очень необычный на вкус.
— Всё, у меня будет сахарная кома! — смеясь, Катя обмахивает лицо руками.
— Не ешь сладкое?
— Почти не ем.
— Почему?
— Нуу… Это… вредит фигуре, вот.
Показательно смотрю на её тоненькую талию.
— У тебя идеальная фигура, Катюш.
Она обмахивается интенсивнее. Ловлю её кисть, сжимаю в своей. Подаюсь ближе, другой рукой касаюсь щеки девушки. Провожу большим пальцем под губой.
— У тебя тут сливки, — хриплю от волнения.
Катя застывает в моих руках. Ей, судя по всему, не очень нравится, что я её трогаю. Но отпустить уже не могу…
Кажется, ещё никогда я не лез так из кожи, чтобы быть ближе к девушке. Любая обычная тупость в моём исполнении наверняка её спугнёт. И целовать Катю я пока не буду, но…
Пересаживаю девушку к себе на колени. Она, вздрогнув, зажимается и впивается пальцами в мои руки на своей талии.
— Макар! — взволнованно шепчет моё имя.
— Тсс… Я просто пообнимаю тебя, и всё.
Втыкаюсь носом в её скулу, дышу ароматом волос и кожи.
— Расскажи мне о себе, — прошу я.
— Что рассказать? — дрожит её голос.
— Всё… Всё, что посчитаешь нужным. Например, как прошли твои последние четыре года.
— Эмм… Мы с мамой жили в нашей квартире на проспекте Мира. Я закончила школу.
— Ага… Наверняка с золотой медалью, — веду кончиком носа за её ушко.
— Да. С золотой, — шепчет Катя. — Поступила в университет. Потом подала документы в зарубежный вуз.
— Это я помню. Ты большая молодчина, Катюш.
— Спасибо. Эмм… Не знаю, что ещё рассказать.
Кажется, Катя решила, что это допрос, и когда он закончится, ей удастся сбежать из моих объятий. Но я не отпускаю её.
— Тогда я расскажу. Ты не против?
— Н-нет.