Кира Си – Сирень для звёздного охотника (страница 8)

У решётки остановилась женщина.

Грэг сразу понял: не стражница.

Она была тоньше, мягче, светлее. Высокая, но не строгая. Её кожа имела нежный оттенок молодой зелени, почти прозрачный в синем свете камеры. По шее и ключицам тянулись тончайшие прожилки, светившиеся бледным золотом. Волосы спадали на плечи волнами лепестков — не совсем волосы, не совсем цветы, цвета утренней сирени.

На ней было платье из живой ткани: светлые листья обнимали фигуру, закрывая её от плеч до ступней, но двигались вместе с ней так естественно, будто были частью тела. На груди покоился маленький знак из тёмного дерева — символ власти или рода.

Её лицо было почти человеческим.

Почти.

Слишком тонкие черты. Слишком большие глаза — светло-фиолетовые, глубокие, с вертикальными прожилками вместо зрачков. Губы — мягкие, с едва заметным розовым оттенком. Вокруг неё плыл аромат свежей сирени, росы и сладкого утреннего воздуха.

Грэг медленно поднялся.

Внутри него проснулся охотник.

Не грубо. Не резко.

Он просто открыл глаза.

Женщина смотрела на него внимательно, без страха. Но и без доверия.

— Ты чужак, который сорвал голос Цветущей, — сказала она.

Тюрьма снова перевела слова прямо в разум.

Грэг слегка поклонился.

— А ты, видимо, та, кто пришла убедиться, что я не сорвал ещё и стену.

Её взгляд дрогнул.

Не улыбка.

Почти.

— Стены сами решат, можно ли их сорвать.

— Удобно, когда архитектура имеет мнение.

— У нас всё живое имеет мнение.

— Я уже начинаю понимать.

Она подошла ближе. Стебли решётки чуть напряглись, но не разошлись.

Грэг заметил, что цветы-фонари над его головой стали светить ярче.

Даже тюрьма, похоже, заинтересовалась.

— Моё имя Лианора, — сказала женщина. — Я дочь надзирателя корневой тюрьмы.

Дочь надзирателя.

Грэг почти рассмеялся.

Разумеется.

Судьба, если она существовала, обладала сомнительным чувством юмора. Привести его на цветущую планету, посадить в живую тюрьму и послать к нему женщину, пахнущую утренней сиренью.

— Грэг Вейлор, — сказал он. — Капитан корабля, временный идиот и, кажется, преступник по цветочным законам.

— Временно — только одно из этих слов.

— Надеюсь, преступник?

— Это решит суд.

Она говорила ровно, но Грэг уловил в её голосе живое любопытство. Она пришла не только по приказу.

Её интерес был осторожным, как лепесток, который ещё не решил, раскрыться или нет.

— Ты знаешь, что сделал? — спросила Лианора.

Грэг прислонился плечом к стене.

— Мне уже объяснили, что цветок был голосом планеты. Если честно, я до сих пор пытаюсь понять, где заканчивается поэзия и начинается уголовный кодекс.

— Для нас это одно и то же.

— Опасная правовая система.

— Ты смеёшься, потому что не боишься?

— Я смеюсь, потому что боюсь достаточно давно, чтобы устать делать это молча.

Лианора замолчала.

Её взгляд стал глубже.

Грэг понял, что попал.

Не в слабость. Нет. Лианора не была слабой. В ней чувствовалась воспитанная сдержанность, корни, порядок, долг. Но за ними было что-то ещё — тонкое и живое.

Любопытство к тому, кто говорит о страхе так, будто держит его за горло.

— Ты с других звёзд, — сказала она.

— Да.

— Зачем ты пришёл на нашу планету?

Грэг мог соврать.

Сказать: исследование, поломка, случайность, навигационная ошибка.

Но почему-то не захотел.

— Я увидел её с орбиты, — сказал он. — Она была слишком красивой, чтобы пролететь мимо.

Лианора опустила взгляд.

От этих слов вокруг её висков едва заметно раскрылись крошечные сиреневые лепестки.

Она тут же отвернулась, будто хотела скрыть это.

Грэг заметил.

Конечно, заметил.

Он замечал такие вещи всегда.

— Красота не принадлежит тому, кто её видит, — сказала она строже.

— Согласен. Я уже совершил ошибку, когда решил иначе.

— Ты признаёшь вину?