Кира Си – Сирень для звёздного охотника (страница 5)
Грэг потер запястья и осмотрелся.
Камера была почти красива.
Пол — мягкий мох. Стены — живые корни. В углу — чаша с водой, выросшая прямо из древесины. Под потолком висели бледные цветы-фонари.
Но запах был другим.
Не свободным, не влажно-сладким, как снаружи.
Здесь пахло землёй, закрытым пространством и чужими страхами.
Грэг подошёл к решётке.
Стражница стояла по ту сторону.
Он улыбнулся ей своей лучшей улыбкой — той, которая не раз открывала двери, окна и чужие спальни.
— Если у вас тут есть адвокаты, я предпочёл бы самого красивого.
Она не ответила.
Только развернулась и ушла.
Грэг остался один.
Он сел на мох, прислонился спиной к стене и посмотрел на светящиеся цветы под потолком.
— Отличное начало, Вейлор, — сказал он себе. — Прилетел на райскую планету, вдохнул воздух, сорвал цветок, попал в тюрьму. Быстрее ты влюблял в себя неприятности только в молодости.
Стена за его спиной чуть дрогнула.
Будто тюрьма слушала.
Грэг повернул голову.
— А ты не подслушивай.
В ответ один из цветков-фонарей медленно раскрылся шире.
Он рассмеялся.
Смех получился тихим, но настоящим.
Потом он вытянул ноги, закрыл глаза и снова вдохнул.
Даже здесь, в камере, сквозь запах земли и корней, пробивалась та самая нота — сирень, роса, рассвет.
Тонкая.
Обещающая.
Грэг ещё не знал, кому принадлежит этот аромат.
Но уже почувствовал, как внутри просыпается азарт.
Планета, кажется, собиралась наказать его.
А Грэг Вейлор всегда считал наказание особенно интересным, если за ним стояло желание.
Глава 2. Планета, которая пахла утром
Сначала Грэг решил, что камера дышит.
Не образно.
По-настоящему.
Стены из переплетённых корней то едва заметно расширялись, то снова сжимались, будто в глубине дерева билось огромное медленное сердце. В зелёном полумраке это выглядело почти успокаивающе, если не вспоминать, что он сидит в тюрьме на планете, где даже трава, похоже, способна дать показания против него.
Он провёл ладонью по стене.
Корень под пальцами был тёплым.
Живым.
— Ну конечно, — пробормотал Грэг. — Металлические решётки были бы слишком скучно.
Он поднялся и прошёлся по камере.
Шаг.
Поворот.
Шаг.
Поворот.
Места было немного, но достаточно, чтобы не чувствовать себя зверем в клетке. Мох под ногами пружинил, как дорогой ковёр. Светящиеся цветы под потолком давали мягкий зелёный свет. Вода в древесной чаше была чистой и пахла свежим дождём.
Тюрьма здесь была красивее, чем многие дворцы, где Грэгу доводилось ночевать.
И это раздражало.
Красота обезоруживала.
Он привык к грязным камерам, холодному металлу, запаху пота и страха. В таких местах проще злиться. Проще помнить, что ты пленник.
Здесь же хотелось лечь на мох, закрыть глаза и вдохнуть глубже.
А вот это было опасно.
Грэг подошёл к решётке. Стебли, сомкнувшиеся перед входом, напоминали гибкие пальцы. Между ними оставались узкие просветы, сквозь которые виднелся коридор.
По коридору медленно двигались стражи.
Не шагали — почти скользили. Их тела были слишком гибкими, слишком плавными, будто суставы не знали человеческой жёсткости. Листья на их плечах тихо шуршали при каждом движении. Иногда они останавливались и касались стен ладонями, словно переговаривались с самой тюрьмой.
Грэг смотрел на них и пытался понять этот мир.
Цветы здесь были не украшением.
Деревья — не древесиной.
Корни — не просто корнями.
Всё вокруг было частью чего-то большего. Связи, организма, памяти. Он сорвал один цветок, а равнина застонала так, будто он отрезал палец живому существу.
Он опустил взгляд на свои ладони.
Сок того цветка давно высох на пальцах золотистой плёнкой. Грэг потёр кожу, но след остался.
— Отлично, — сказал он. — Теперь я ещё и меченый преступник.
За решёткой кто-то тихо засмеялся.
Грэг поднял голову.
В коридоре стояло маленькое существо ростом ему по пояс. Оно было похоже на ребёнка, но Грэг уже не доверял человеческим меркам на чужих планетах. Узкое лицо, большие янтарные глаза, волосы из тонких голубоватых лепестков. На плечах — короткая накидка из зелёных волокон.