Кира Си – Галактика в её объятиях (страница 41)

Её раздражение было почти физическим — холодным ветром по коже.

— Ты всё ещё думаешь, что он спасение? Он ключ. Его природа — открывать.

— Нет, — сказала Селена. — Его природа — выбирать.

Матерь протянула руку.

Воздух перед Селеной раскрылся, показывая зал наверху.

Вандо стоял у чёрной преграды. За его спиной из стен уже выползали тонкие красные нити. Они осторожно, почти нежно тянулись к нему, к его серебряной крови, к сердцу, к памяти Лиары в его жилах.

Он не видел их.

Селена шагнула вперёд.

— Вандо! Сзади!

Он обернулся слишком поздно.

Нити ударили.

Они не пронзили его — обвились вокруг рук, плеч, груди, впились в кожу тонкими светящимися иглами. Вандо рухнул на одно колено, стиснув зубы.

Селена бросилась назад, но мост под ногами исчез позади неё.

Оставался только путь вперёд.

К Матери.

К мёртвому Сердцу.

— Отпусти его!

— Зачем? — спросила Матерь. — Ты ведь сама сказала: он выбор. Посмотрим, сколько выбора останется в крови, созданной быть ключом.

Селена почувствовала через связь боль Вандо — резкую, огненную. Но сквозь неё пробился его голос:

Не возвращайся.

— Замолчи!

Редко слышу от тебя такую нежность.

— Вандо!

Слушай меня. Его голос стал слабее, но твёрже. Она хочет, чтобы ты выбрала меня вместо Сердца.

— Я выбираю тебя.

Я знаю.

От этих двух слов Селена почти задохнулась.

Вандо продолжил:

Но если ты отдашь ей имя, она получит и меня, и Эймару. И всех.

Матерь мягко рассмеялась.

— Как благородно. Ключ повторяет жриц. Жрица повторяет ключ. Любовь делает вас предсказуемыми.

Селена смотрела на Вандо в раскрытом окне тьмы. Красные нити уже добрались до его шеи. Серебряный свет его крови боролся с ними, но тускнел.

Ей хотелось сорваться.

Бежать.

Кричать.

Разорвать Сердце ковчега голыми руками.

Но под этой яростью было другое — то, о чём она только что призналась. Старый детский ужас: если она ошибётся, кто-то снова умрёт за её желание.

И Матерь знала это.

— Видишь? — прошептала она. — Ты снова хочешь тишины. Только теперь тишины от выбора. Отдай имя. Я сохраню его. Эймара не умрёт. Вандо не умрёт. Ты перестанешь быть трещиной.

— А стану чем?

— Моим голосом.

Селена засмеялась.

Тихо.

Устало.

Но по-настоящему.

Матерь замолчала.

— Ты всё ещё не понимаешь, — сказала Селена. — Я больше не хочу тишины.

Она подняла ладонь с именем Эймары.

Зелёный свет вспыхнул, но Селена не направила его в Сердце ковчега.

Она направила его внутрь себя.

Боль была мгновенной.

Имя планеты прошло через её кровь, через знак жрицы, через ту самую чёрную трещину, которую Матерь оставила в ней много лет назад. Селена почувствовала, как что-то древнее и холодное просыпается под рёбрами.

Чёрный отклик.

След Матери.

Тот, который она скрывала всю жизнь.

Она не стала его глушить.

Не стала закрывать.

Впервые Селена посмотрела на него прямо.

— Я звала тебя, — сказала она Матери. — Да. Я открыла щель. Я испугалась. Я хотела избавиться от дара. Я ненавидела Эймару за то, что слышала её слишком громко.

Мёртвое Сердце ударило сильнее.

Вандо, наверху, поднял голову.

Селена продолжила, и голос её становился всё яснее:

— Я скрывала это. Я позволила людям считать меня избранной, потому что не вынесла бы их отвращения. Я служила из вины. Я пела, когда хотела молчать. Я спасала, когда хотела спрятаться. И много раз думала: если бы Матерь забрала меня, всем было бы легче.

Вандо прошептал через связь:

Нет.