Кира Резник – Свидетель (страница 6)
- Капитан Метельский. Оформляет понятых.
- Уже?
- А что тянуть? Всё ясно.
Надя посмотрела на него. Он выдержал взгляд почти хорошо. Слишком почти.
- Вам сколько лет? - спросила она.
- При чём тут...
- При том, что «всё ясно» обычно говорят либо молодые, либо виноватые. Вы пока можете выбрать.
Паша тихо сказал:
- Надя.
Она услышала предупреждение и приняла его. Не потому что Паша имел право её останавливать. Потому что он уже думал о протоколе. О том самом, где её фраза потом станет «оказала давление на сотрудника полиции при исполнении». И он будет обязан сказать, что слышал.
Вот так это работало. Правда становилась оружием ещё до выстрела.
Из подъезда вышел мужчина лет сорока пяти, плотный, с гладко выбритым лицом и глазами без спешки. На нём была тёмная куртка без знаков, но держался он так, будто знаки были не нужны. Он посмотрел на Пашино удостоверение, потом на Надю. Узнал. Не показал.
- Капитан Метельский, - сказал он. - Районный отдел. У нас труп без признаков насилия, предположительно отравление. Вы по какому основанию?
- По основанию совпадения с федеральным делом и живого контакта с погибшим за полчаса до смерти, - ответил Паша.
Метельский чуть поднял брови.
- Живого контакта?
- Он встречался с Климовой.
Метельский перевёл взгляд на Надю.
- С вами?
- Со мной.
- О чём говорили?
Паша едва заметно повернул голову. Надя поняла: отвечать надо точно. Не защищаться. Не умничать. Не давать лишнего.
- О старом деле восемнадцатого года. О его официальной смерти. О свидетелях. О сотруднике, которого называли Стриж.
Метельский не изменился лицом. Только глаза стали внимательнее.
- Стриж?
- Да.
- Это фамилия?
- Он не уточнил.
- Удобно.
- Для кого?
Метельский посмотрел на тело.
- Для всех, кто любит слова без адреса.
Паша шагнул ближе.
- Телефон, бумагу из руки, карманы, место обнаружения - всё фиксировать с видео. До прибытия нашей группы ничего не перемещать.
- У нас своя группа.
- Теперь будет ещё одна.
- Вы понимаете, что вмешиваетесь в районное оформление?
- Да.
- Тогда оформим.
Слово прозвучало почти мягко. Надя отметила его и положила внутрь. У Метельского не было нервозности. Не было дешёвой агрессии. Он не пытался выгнать их. Он просто строил процедуру так, чтобы любое движение стало их собственным нарушением.
У тела запищал телефон. Все посмотрели вниз.
Экран мигнул. Недогруженное уведомление на секунду сменилось новым сообщением. Надя успела увидеть только начало:
«Климова скажет, что я...»
Потом экран погас.
- Не трогать, - сказал Паша.
Молодой сотрудник уже наклонился, но замер.
Метельский улыбнулся одними губами.
- Конечно.
Надя присела на корточки, не переходя границу, которую мысленно провела вокруг тела. Бумага в пальцах мужчины размокла, но на видимом краю проступала цифра девять. Девять минут. Девять, которые ей уже прислали. Девять, которых не хватило, чтобы добраться. Или которые кто-то заранее выбрал, чтобы теперь она считала.
Скорая стояла во дворе, фельдшер курил у задней двери и смотрел себе под ноги. Женщина из соседнего дома несла мусор и шла слишком медленно. За окном второго этажа шевельнулась занавеска, потом сразу опустилась.
Город видел. Город не свидетельствовал.
Надин телефон завибрировал. Рита.
- Говори, - сказала Надя.
- Рыбин на столе, - ответила Рита.
Надя посмотрела на тело у двери.
- Нет.
- В смысле нет?
- Я стою рядом с Рыбиным.
В трубке стало тихо. Даже помехи будто отступили.
- Повтори.
- Тело на Кондратьевском. Документы Матвея Рыбина. Мужчина, с которым я говорила у «Балтийской». Он мёртв.
Рита выдохнула. В этом выдохе не было растерянности. Там была злость, которая ещё искала форму.
- Тогда у меня кто?
- Вот это и надо понять.
- У меня поступление с Лиговского. Тоже Рыбин. С документами. С телефоном. С таблетками. И с архивным совпадением по моей подписи.