Кира Резник – Свидетель (страница 22)

Надя увидела только, как на экране вызов сменился красной строкой «нет соединения». Она набрала Пашу. Не проходило. Набрала Суханова. Не проходило. В доме напротив на секунду погас свет в подъезде, потом загорелся снова. Серая машина у мусорных баков моргнула аварийкой, хотя была пустой.

Надя побежала.

Она успела добежать до подъезда, когда сверху раздался глухой удар. Не выстрел. Не крик. Тяжёлый звук тела или мебели. На втором этаже распахнулась дверь, мужчина в майке выглянул и сразу спрятался обратно.

Надя поднялась на третий.

Дверь квартиры Шиловой была открыта на цепочку. Паша стоял у порога, прижимая плечом дверь, но не ломал. Суханов держал цепочку пальцами через щель и говорил внутрь тихо, почти ласково:

- Наталья Павловна. Отойдите от двери. Слышите меня? Отойдите.

Изнутри никто не отвечал.

Паша увидел Надю.

- Я сказал не входить.

- Связь упала.

- Я вижу.

Он ударил плечом. Цепочка вылетела со старым сухим треском. В квартире пахло пылью, лекарствами, старой тканью и чем-то горелым. Не пожаром. Перегретой проводкой. В комнате у окна лежал перевёрнутый стул. На полу - телефон, экраном вверх. На экране висело неотправленное голосовое.

Шиловой в комнате не было.

Суханов прошёл к кухне. Паша - к ванной. Надя подняла телефон через платок. Голосовое было адресовано неизвестному контакту. Длина - семь секунд. Статус - «ожидание сети».

Морозов потом скажет, что лучше не трогать. Надя знала. Но в коридоре уже хлопали двери, внизу кто-то вызывал полицию, связь была пустой, а свидетель исчезал из времени быстрее, чем они успевали стать правильными.

Она включила воспроизведение.

Старый женский голос сказал:

«Я не передумала. Меня сделали передумавшей. Если придёт Климова, скажите ей...»

На седьмой секунде запись оборвалась.

Паша вышел из ванной.

- Нет.

Суханов вернулся из кухни. Лицо у него было серое.

- Балкон открыт.

Надя подошла. Балконная дверь действительно была распахнута. Внизу, под козырьком подъезда, никого не было. Только мокрые следы на бетонной плите, уходящие к соседнему пожарному переходу. Для старой женщины слишком быстро. Для человека, который знал дом, - возможно.

На подоконнике лежал маленький бумажный пакет из аптеки. Пустой. На нём чёрной ручкой было написано:

«Свидетель не явилась».

Паша взял пакет в перчатках. Руки у него были спокойные. Голос - нет.

- Это уже не предупреждение.

- Нет, - сказала Надя. - Это протокол до события.

Внизу наконец появилась связь. Сразу пришли сообщения, звонки, уведомления, всё вместе, как вода после пробки в трубе.

Первым загрузилось письмо на почту Паши. Тема: «Объяснение Лазарева П. И. по факту склонения свидетеля Шиловой Н. П.».

Вторым - сообщение Рите:

«Ваш допуск временно приостановлен. Основание: риск влияния на свидетельские показания».

Третьим - короткое неизвестное Наде:

«Вы опоздали на девять минут».

Она прочитала и почему-то посмотрела не на телефон, а на открытую балконную дверь. Суханов стоял рядом, тяжело дышал. Паша уже звонил вниз, требовал перекрыть двор, лестницу, соседний корпус. Связь снова начала крошиться на середине слов.

На площадке кто-то поднялся. Не бегом. Спокойно.

Мужчина лет пятидесяти пяти остановился у двери квартиры. Серое пальто, аккуратный зонт, сухие ботинки, хотя на улице лило. Лицо обычное, служебное, из тех, которые через пять минут трудно описать. Только у правого уха тонкий старый шрам уходил под волосы. На пальце правой руки было кольцо.

Паша опустил телефон.

- Вы кто?

Мужчина посмотрел сначала на него, потом на Суханова, потом на Надю. Не удивился. Даже не изобразил удивление.

- Олег Павлович Стрижев. Управление собственной безопасности. Мне сообщили о происшествии.

Суханов шагнул вперёд.

- Быстро вам сообщили.

- В таких ситуациях скорость важна.

Надя смотрела на шрам у уха. Горячев видел его восемь лет назад. Шилова боялась смотреть. Суханов однажды дал свидетелю передумать.

Стрижев перевёл взгляд на открытую балконную дверь, потом на пакет в руке Паши.

- Наталья Павловна была нестабильна. Такие свидетели часто меняют решение.

- Она не меняла, - сказал Суханов.

- Игорь Михайлович, человек мог видеть. Это бытовое. Для дела важно другое.

Надя сказала:

- Пригодность?

Стрижев посмотрел на неё почти с одобрением.

- Именно.

Паша включил диктофон на телефоне. Экран мигнул и сообщил: «недостаточно памяти».

Стрижев заметил. Не улыбнулся. Ему не нужно было улыбаться.

С площадки пахло мокрым бетоном, аптечным пакетом и плохой связью.

10. Объяснение

Стрижев не прошёл в квартиру сразу. Он остановился у порога и посмотрел вниз, на следы воды у коврика, на цепочку, которая ещё качалась после того, как Суханов её сорвал, на узкую щель между дверью и стеной, где облупленная краска держалась пластами. В этом взгляде не было ни удивления, ни раздражения, ни той естественной служебной злости, которую человек приносит на место происшествия, когда его выдернули из ночи. Он смотрел как приёмщик на испорченную вещь: пригодится, не пригодится, можно списать.

Паша держал телефон в руке. Экран успел погаснуть. Он нажал кнопку, но устройство зависло на просьбе освободить память. Чёрная рамка казалась теперь почти издевательской: диктофон не включился, запись не началась, слова Стрижева остались только в ушах тех, кто находился на лестничной площадке. Для нормального разговора этого было достаточно. Для дела - почти ничего.

- Вы можете представиться ещё раз, - сказал Паша.

Стрижев посмотрел на него без выражения.

- Я уже представился.

- Для протокола.

- Протокол будет составлен уполномоченным лицом.