Кира Резник – Свидетель (страница 21)
- Я и так.
Вызов оборвался.
На экране осталась длительность: четыре минуты двадцать одна секунда. Потом телефон сообщил: «Запись не сохранена. Недостаточно памяти». Надя посмотрела на это спокойно. Слишком спокойно.
Морозов протянул руку.
- Дай.
- Она не сохранилась.
- Интерфейс врёт чаще, чем подозреваемый на первом допросе. Дай.
Он забрал телефон, подключил к ноутбуку. Паша уже надевал куртку.
- Я еду.
- Я с тобой, - сказал Суханов.
- Нет, - сказала Надя.
Он повернулся к ней.
- Ты не поедешь. Она тебя боится. Значит, я останусь здесь?
- Ты поедешь с Пашей. Я поеду отдельно.
- Она сказала без тебя.
- Поэтому я не войду.
Рита коротко засмеялась, сухо, зло.
- Какая у нас сегодня этика красивая. Все соблюдают чужой страх, пока им по нему не прилетело.
- Рита.
- Что Рита? Она права. Бабка тебя боится. Не потому что дура, а потому что ей правильно подали материал. Ты теперь для свидетелей не спасение, Надь. Ты событие с плохим исходом.
Надя приняла это без защиты. Рита ударила точно. Не из мести даже. Из той профессиональной злости, которая не умеет выбирать мягкую формулировку.
- Значит, поедем так, чтобы она меня не увидела, - сказала Надя.
Морозов поднял глаза от экрана.
- Запись есть. Локальный кэш. Убогий, битый, но голос вытащу. И ещё.
- Что?
- Ей сообщение пришло не в обычный мессенджер. Тот же доверенный шлюз. Только текст доставлен за три минуты до твоего звонка, а создан... - он прищурился, - создан до того, как мы вообще нашли её в базе.
- Как?
- Не мы нашли её. Они знали, что мы найдём. Или список у них тот же.
Надя посмотрела на лист Суханова. Шесть фамилий.
- С-резерв.
- Да. Кто-то поднимает карточки раньше нас. И рассылает страх по списку.
Паша взял ключи.
- Адрес.
Суханов назвал. Они вышли быстро. Рита осталась у стола, но через секунду тоже пошла к двери.
- Ты куда? - спросила Надя.
- В морг.
- Тебя ограничили.
- Вот именно. Пока они ограничивают меня на бумаге, я хочу успеть посмотреть тело глазами.
- Одну не пущу.
- А я и не прошу.
Надя посмотрела на неё.
- Я сейчас нужна здесь.
- Ты сейчас никому не нужна там, где тебя ждут как пугало. Уж извини за терапевтическую нежность.
- Рита.
- Нормально. Я злюсь, но работаю. Это мой лучший социальный навык.
Они разошлись у двери. Паша и Суханов вниз, к машине. Рита к служебному такси, которое ещё нужно было поймать среди приложений, не желающих признавать район. Надя осталась на секунду в коридоре конторы одна. Телефон в руке снова показал неизвестное сообщение.
«Климова уже едет. После неё люди не возвращаются».
Не ей. Скриншот. Отправленный Шиловой.
Надя переслала его Морозову и пошла к лестнице.
До Кондратьевского они добрались разными путями и почти одновременно. Паша с Сухановым вошли во двор первыми. Надя осталась за аркой, как обещала себе и не обещала Шиловой. Двор был мокрый, закрытый, с детской площадкой, где качели скрипели от ветра без детей. Под окнами стояла серая машина. Пустая.
Паша показал удостоверение домофону, что было бессмысленно, потом набрал квартиру. Никто не ответил. Суханов смотрел на окна третьего этажа.
- Она там, - сказал он.
- Почему?
- Штора дрогнула.
Надя слышала их через открытый вызов. Связь хрипела, но держалась. Она стояла у арки, где пахло сырой штукатуркой, кошачьей мочой и табаком. Мимо прошла женщина с пакетом, посмотрела на неё и ускорила шаг. Надя впервые за долгое время подумала, что люди имеют право бояться её лица.
Паша поднялся. Через две минуты в трубке щёлкнул замок. Потом голос Паши:
- Наталья Павловна? Это Лазарев. Я один. Суханов за мной. Климовой нет.
Надя стояла неподвижно.
Из динамика донёсся женский голос:
- Врёте. Она во дворе.
Паша молчал.
- Она не войдёт, - сказал Суханов. - Я обещаю.
- Вы уже обещали.
Пауза стала длинной. Потом дверь, кажется, приоткрылась. Послышался цепочный скрежет.
И в этот момент связь оборвалась.