Кира Резник – Свидетель (страница 14)
- Я получила его после времени явки.
- В системе зафиксирована доставка.
- В системе много чего зафиксировано. У нас в системе перчатки есть.
Агеев открыл папку.
- Факт неявки зафиксирован.
Паша шагнул вперёд.
- Лазарев, Следственный комитет. Уведомление доставлено с задержкой. Телефон и ведомственный канал подлежат проверке. Корнеева находилась при исполнении, на рабочем месте.
- Я не к вам.
- Теперь ко мне тоже.
Агеев посмотрел на тело, на диктофон, на камеру, на Надю. Узнал её. Разумеется, узнал.
- Надежда Александровна, ваше присутствие здесь на каком основании?
- На плохом.
- Юридически.
- Связь между двумя трупами под одним именем, живым контактом с одним из них до смерти, старым делом восемнадцатого года и подписью Корнеевой на маркировке биоматериала. Выберите, что вам неприятнее.
Агеев не ответил. Положил на стол лист.
- Корнеева Р. В. временно ограничивается в доступе к материалам, связанным с делом восемнадцать-сорок семь, до завершения проверки.
Рита посмотрела на лист. Потом на тело.
- Вы охренели?
- Прошу соблюдать форму.
- Я соблюдаю. Это форма. Краткая.
Надя взяла лист не рукой, а через чистую салфетку за угол, повернула к свету.
- Время ограничения - десять сорок пять.
- Да, - сказал Агеев.
- Сейчас одиннадцать пятьдесят две.
- Документ вступил в силу с момента подписания.
- Рита получила уведомление в одиннадцать шестнадцать.
- Это вопрос доставки.
- Нет. Это вопрос пригодности. Её делают нарушителем задним числом через задержку доставки.
Агеев посмотрел на неё впервые по-настоящему.
- Вы любите большие слова.
- Нет. Я люблю маленькие несовпадения. Они честнее больших слов.
Рита вдруг тихо сказала:
- Надя.
Надя повернулась.
Рита стояла у стола и смотрела на бирку тела. Не на Агеева. Не на лист. На маленький кусок пластика у запястья второго Рыбина.
- Что?
- Я думала, серия старая. Просто старая. Но это не приёмник.
Она наклонилась, подсветила бирку фонариком. На обратной стороне, почти у края, была маленькая выдавленная маркировка. Не печать. Не номер морга. Три символа, едва заметные на пластике:
«С-Р».
Морозов, стоявший в дверях с ноутбуком под мышкой, сказал очень тихо:
- Свидетельский резерв.
Агеев закрыл папку.
- Осмотр прекращается.
- Нет, - сказала Рита.
Он посмотрел на неё холодно.
- Вы ограничены в доступе.
Рита сняла перчатки медленно, так, чтобы не сорвать движение. Бросила их в контейнер. Потом включила диктофон ближе к себе.
- Эксперт Корнеева Р. В. фиксирует попытку прекращения осмотра тела с признаками нарушения маркировки и несоответствия сопроводительной документации. На требование прекратить осмотр отвечаю: отказ. Основание - риск утраты доказательственного значения объектов и невозможность восстановления первичной картины после передачи тела.
- Вы понимаете последствия? - спросил Агеев.
Рита посмотрела на него. В лице у неё не было храбрости. Храбрость вообще редко выглядит красиво. Там была злость, страх и упрямое профессиональное презрение к людям, которые пришли между телом и её глазами.
- Я понимаю, что тело уже здесь. А вы пришли позже бумаги.
В этот момент у всех почти одновременно завибрировали телефоны. Не звонок. Уведомление.
Надя посмотрела на экран.
Сообщение от неизвестного номера пришло без задержки, чётко, будто для него связь в здании внезапно стала идеальной.
«Свидетель Корнеева отказалась исполнить законное требование».
Под текстом было вложение. На этот раз оно загрузилось сразу.
Фотография Риты в секционной. Снято сверху, с камеры без звука.
Агеев поднял глаза к красной точке в углу.
Камера продолжала писать.
Только теперь стало ясно, что смотрит она не туда, куда должна была смотреть.
7. Красная точка
Камера в углу горела маленькой красной точкой, слишком ровной для старого морга. В помещении, где половина ламп дрожала от сырости, где розетки держались на чужой молитве и изоленте, эта точка выглядела почти наглой. Она не мигала, не зависала, не теряла связь. Работала чисто. Смотрела.
Рита первой подняла голову. Потом медленно повернулась к Агееву.
- Это что за херня?
Агеев даже не сразу понял, что вопрос к нему. Или сделал вид, что не понял. В таких людях Надя особенно не любила паузу перед ответом. Она была не растерянностью, а выбором формулировки.