Кира Резник – Последний вход (страница 5)

- Скажите ещё раз: кто видел отца в момент последнего входа?

- По журналу - специалист по сопровождению доступа. Но подпись там не фамилия. Код.

- Какой?

Юлия нашла лист, положила перед ней.

Надя увидела код и почувствовала, как день окончательно потерял видимость случайности.

ПВ-10/КНА-подг.

Юлия не понимала, что это значит. Надя понимала достаточно.

КНА.

Климова Надежда Александровна.

Подготовительная.

Надя достала из ящика прозрачный файл, положила туда распечатку с кодом и только потом взяла кофе.

Он уже остыл.

- Что это? - спросила Юлия.

- Не ваш отец начал это дело, - сказала Надя. - Ваш отец просто первый живой человек, которого они поставили перед моей дверью.

- А вы?

Надя выпила холодный кофе и поморщилась.

- А я, похоже, дверь.

3. Недоступные

Морозов пришёл через сорок минут, хотя Надя ему не звонила.

Это было одновременно плохо и хорошо. Плохо - потому что система наверняка уже отметила его появление как техническое сопровождение. Хорошо - потому что Морозов хотя бы имел привычку приходить через дворы, с выключенным телефоном, в шапке, которая делала его похожим на уставшего курьера с незаконным дипломом. На лестнице он не позвонил. Постучал два раза костяшками, потом ещё один - их старый условный знак, придуманный не от романтики подполья, а после того как домофон однажды записал голос Нади и предложил ей подтвердить доставку, которой не было.

Надя открыла.

- Я не вызывала технического хранителя.

- А я не пришёл. Я материализовался как бытовая плесень. Её в протоколы редко вносят.

- Ошибаешься. В этой серии уже всё вносят.

Морозов прошёл в прихожую, снял мокрую куртку и завис, увидев Юлию Антипову. Юлия сидела у стола с таким лицом, будто за последний час поняла: реальность не сломалась, она всегда была такой, просто ей раньше не выдавали распечатки.

- Клиент? - спросил Морозов.

- Зеркало, - ответила Надя.

- Ненавижу твои жанровые уточнения.

Он сел не за стол, а на подлокотник кресла. Ноутбук не открыл. Это было первое правильное действие за день. Вместо ноутбука достал маленький блокнот в серой обложке и ручку, которую наверняка украл у какого-нибудь ведомственного окна. Морозов пользовался бумагой только в двух случаях: когда хотел казаться безобидным и когда боялся, что техника уже смотрит на него раньше, чем он на неё.

- Рассказывайте, - сказал он Юлии. - Только без «я в этом ничего не понимаю». Это мы все поняли. С фактами.

Юлия посмотрела на Надю.

- Он всегда так?

- Нет, - сказала Надя. - Иногда хуже.

Морозов довольно кивнул.

Юлия рассказала заново. На втором пересказе из истории ушла лишняя паника и появились полезные углы: смена администратора в «Северной гавани» две недели назад; новый терминал, который поставили «по программе удобного доступа»; санитар по имени Руслан, который вдруг стал очень внимателен к Антипову за день до последнего входа; звонок из неизвестного номера, где Юлии предложили «не конфликтовать с порядком участия», потому что отец якобы сам всё решил; банк, который перестал давать сведения по старой доверенности на оплату пансионата.

Морозов записывал быстро. Ручка скрипела по бумаге.

- Терминал чей?

Юлия подвинула фотографию.

Морозов взглянул и криво усмехнулся.

- Родственники наших любимых безымянных серых людей. Логотип другой, кишки те же.

- Подрядчик? - спросила Надя.

- Слой. Они теперь не работают одним подрядчиком. После Садовой расползлись, как тараканы при включённом свете. Юрлица разные, сервисы разные, договоры разные. Но если посмотреть на сертификаты, обновления и стиль ошибки, там одна школа. Видишь?

Он всё-таки потянулся к ноутбуку, но остановился. Пальцы зависли над замком.

Надя заметила.

- Что?

- Если я сейчас полезу в логи, это будет техническим вмешательством.

- Возможно.

- Если не полезу, мы слепые.

- Не полностью. У нас есть человек, который злится.

Юлия подняла голову.

- Отец?

- Да.

Морозов посмотрел на Надю с раздражением и уважением одновременно.

- Ты предлагаешь начать с живого субъекта, пока я не стал отмычкой.

- Я предлагаю не кормить модель тем, что она ждёт.

- Неприятно, когда ты права до того, как я успел что-нибудь испортить.

Телефон Нади лежал на столе между ними. Экран был тёмный, но все на него поглядывали. Предмет в комнате получил статус третьего собеседника, и это было гадко. Надя взяла телефон и убрала в металлическую коробку из-под печенья, где раньше хранила старые флешки. Крышка закрылась с сухим щелчком.

- Так лучше? - спросила Юлия.

- Нет, - сказал Морозов. - Но красивее. Фольклор против инфраструктуры.

В дверь снова постучали.

На этот раз без кода. Тяжело, костяшками, с коротким раздражением.

- Вот и служебное давление, - сказала Надя.

Суханов вошёл, не дожидаясь приглашения после того, как она открыла. Вода стекала с его пальто на пол. Лицо было серым, не выспавшимся, злым. Он посмотрел на Юлию, на Морозова, на стол с документами, на металлическую коробку, потом на Надю.

- У меня официальный запрет на сопровождение тебя по 10-ПВ, - сказал он вместо приветствия.

- Поздравляю.