Кира Резник – Последний вход (страница 4)
- Накопления где?
- Банк. Я не знаю сколько. Он не говорил. После инсульта я просила оформить доверенность, чтобы оплачивать пансионат. Он сказал: «Хрен тебе, помру - тогда пляши». Это он так заботился.
- А теперь его решения закрыты.
- Да. И доступ к счетам тоже. Мне сказали, что он сам подтвердил режим ограниченного участия. Все финансовые решения по плану ухода списываются автоматически. Я могу только пополнять.
Надя подняла глаза.
- Пополнять можете?
- Да.
- Выводить нет, получать сведения нет, менять условия нет, отозвать отказ нет?
Юлия кивнула.
- Очень трогательная модель семьи, - сказала Надя. - Родственник годится как банкомат, но не как воля.
Она взяла распечатку с последним входом. Внизу мелким шрифтом стояли технические поля. Часть была закрыта серыми прямоугольниками. Не вымарана, а скрыта при печати. Это значило, что у кого-то была версия с полными данными. Надя любила такие мелочи. Они не доказывали преступление, но показывали, где человек или система начали выбирать, что другим можно видеть.
Тип входа: подтверждение завершения участия.
Основание: личный субъектный контакт.
Сопровождение: не применялось.
Свидетельство: машинное.
Архивный режим: активен.
Надя задержалась на предпоследней строке.
- Машинное свидетельство, - сказала она.
- Это плохо?
- Это удобно.
Юлия сжала чашку.
- Я могу поехать к нему. Прямо сейчас. Вы с ним поговорите.
Телефон на столе завибрировал опять.
Надя перевернула его.
Рекомендация субъекту Климова Н. А.: воздержаться от выезда по входному случаю до завершения личного маршрута 10-ПВ.
Ниже была кнопка:
Согласовать порядок участия.
Надя посмотрела на неё, потом на Юлию.
- Они предлагают мне не ехать.
- Кто?
- Те, кто очень хочет, чтобы я сделала что-нибудь предсказуемое.
- И что вы сделаете?
- Сначала кофе.
Юлия растерянно моргнула.
- Что?
- Кофе. Чай у меня дрянь. Кофе тоже, но он честнее.
Она встала и пошла на кухню. На самом деле кофе был нужен не Юлии. Он был нужен паузе. Надя уже чувствовала, как старый следовательский мотор хочет завестись: пансионат, терминал, камера, журнал, подрядчик, Антипов, банковские списания, машинное свидетельство. Мотор был полезный. Мотор делал её живой. Но сейчас каждое быстрое движение могло стать частью архивной модели.
Система ждала её привычек.
Надя наливала воду в турку и думала, какие из её привычек уже описаны. Скорее всего, все. Быстрый выезд на место. Звонок Паше. Запрос Морозову. Грубый вопрос клиенту на третьей минуте. Неприязнь к надежде. Отказ от красивой версии. Дозированный чёрный юмор, который любая комиссия назвала бы эмоциональной защитой, если бы хотела сделать из неё не человека, а объект.
На кухне телефон снова коротко дрогнул. Она не взяла.
Юлия сидела в комнате, не трогая документы. Хороший признак. Клиент, который не пытается поправить свою папку, обычно боится потерять правду, а не впечатление.
Кофе поднялся, Надя сняла турку с огня, перелила в две разные чашки. Себе - в старую белую с отбитыми краями. Юлии - в синюю, без трещин. Подумала, что это уже жест, и разозлилась на себя.
Когда она вернулась, Юлия смотрела на телефон Нади. Экран светился.
- Там опять, - сказала она.
Надя поставила чашки.
На экране было новое уведомление.
Входной случай Антипов С. В. связан с маршрутом 10-ПВ.
Рекомендуемый формат: личное ознакомление субъекта Климова Н. А. в Северном центре последнего доступа.
Выезд к Антипову С. В. до ознакомления может исказить модель.
Юлия прочитала вслух последние слова и побледнела сильнее.
- Какую модель?
Надя взяла телефон. На этот раз не перевернула экраном вниз. Положила рядом с документами так, чтобы уведомление было видно.
- Мою.
- Вашу?
- Да.
- Я не понимаю.
- Это нормально. Хуже, когда люди быстро начинают понимать чужие безумные правила и жить внутри них как дома.
Юлия провела ладонью по лицу. Кофе она не тронула.
- Мне уйти?
Надя посмотрела на неё почти строго.
- Нет.
- Но если из-за меня...
- Юлия, из-за вас ваш отец может остаться живым в документах. Это уже достаточно веская причина посидеть на стуле.
Телефон опять дрогнул.
Надя не посмотрела.