Кира Резник – Последний вход (страница 6)

- Не начинай. Там формулировка такая, что хочется найти автора и провести с ним профилактическую беседу старым табуретом. «Вмешательство служебного лица может повлечь искажение субъектного входа». Я, значит, теперь искажение.

- Ты давно.

- Климова.

- Что?

- Не сегодня.

Надя кивнула. Он был прав. Сегодня шутки могли быть только короткими, чтобы не стать способом не смотреть.

Суханов снял пальто, не спрашивая, куда. Повесил поверх Надиных вещей. Увидел распечатку Антипова, взял, прочитал.

- Живой?

- Живой, - сказала Юлия. - Плохо говорит, но живой.

- Это иногда мешает документам, - сказал Суханов.

Юлия не поняла, шутит он или нет. Надя тоже не всегда понимала.

Суханов сел напротив неё.

- Игорь Михайлович Суханов. Следователь. Сейчас, если верить новым красивым бумажкам, потенциальный источник служебного давления, поэтому я вас официально никуда не веду, ничего не обещаю и вообще зашёл погреться.

- Вы можете помочь отцу?

Суханов посмотрел на Надю. Потом снова на Юлию.

- Могу сделать хуже тем, что начну помогать неправильно. Поэтому сначала слушаю.

Это было новое. Суханов, который сначала слушает. Система, возможно, недооценила, как сильно старые люди могут злиться на попытку объяснить им их силу.

Юлия снова пересказала историю. К третьему разу в ней появился ещё один факт: в день последнего входа ей не пришло обычное уведомление о занятии отца. Пансионат присылал такие каждый день - шаблонные, с фотографией или без: «Сергей Викторович принял участие в занятии», «Сергей Викторович отказался от прогулки», «Сергей Викторович передаёт привет». В тот день ничего не пришло. А на следующий день пришёл сразу отчёт за два дня, где фраза про терминал была вставлена между «обед» и «дыхательная гимнастика».

- Покажите, - сказал Морозов.

Юлия протянула телефон.

Морозов взял его осторожно, как чужую рану. Не подключал, не копировал, просто смотрел глазами. Потом положил на стол.

- Шаблон менялся.

- В смысле? - спросила Юлия.

- В обычных отчётах кавычки русские, время через точку, подпись администратора словами. В отчёте за эти два дня кавычки прямые, время через двоеточие, подпись кодом. Это не их внутренняя программа формировала. Вставка пришла снаружи.

Суханов хмыкнул.

- Вот видишь, можешь быть полезным без того, чтобы лезть в кишки.

- Не привыкайте, мне больно.

Надя достала телефон из коробки. Экран загорелся сразу, будто он не ждал, а терпел.

Зафиксировано присутствие служебного лица Суханов И. М.

Рекомендация: исключить влияние на субъектный маршрут.

Ниже:

Зафиксировано присутствие технического специалиста Морозов.

Рекомендация: ограничить доступ к цифровым средствам до личного ознакомления.

Ещё ниже:

Входной случай Антипов С. В. доступен для ознакомления в Северном центре последнего доступа.

Суханов прочитал и тихо сказал:

- Северный центр. Они что, вывеску уже заказали?

Морозов напрягся.

- Не смешно.

- Я и не смеюсь.

- Северный центр последнего доступа всплывал в старых маршрутах Лосева. Не как адрес. Как узел пересборки. Я думал, это условное название.

Надя вспомнила комнату 0-4 на Садовой, серый пропуск Лосева, чужой вход кодом Паши, папку «После Климовой Н. А.». Всё это ещё не успело стать прошлым. Оно лежало в конторе на столе и теперь, кажется, прорастало в новую схему.

- Где он? - спросил Суханов.

Морозов пожал плечами.

- Если бы я полез...

- Не лезь, - сказала Надя.

- Я не лезу. Я страдаю профессионально.

Юлия вдруг сказала:

- В отчёте есть адрес.

Все повернулись к ней.

Она растерялась, начала листать телефон, почти уронила, поймала, открыла письмо. Внизу, в мелком сером тексте, под отказом от ответственности и строкой про обработку данных, был технический адрес отправителя. Не почтовый. Физический. Видимо, вставленный автоматически из шаблона подрядчика, который никто не должен был читать.

СПб, Лабораторная линия, д. 6, лит. Б. Архивно-технический блок.

Морозов присвистнул.

- Ну здравствуй, скучное зло.

Суханов достал телефон.

Надя резко сказала:

- Нет.

Он замер.

- Я даже не набрал.

- Ты хотел пробить адрес.

- Хотел.

- Они этого ждут.

Суханов медленно убрал телефон в карман. Лицо у него стало нехорошим.

- Я всю жизнь входил туда, куда нельзя, - сказал он тихо. - А тут, выходит, нельзя именно потому, что я могу.

В комнате никто не ответил.