Кира Резник – Последний вход (страница 12)
Значит, дело Юлии не просто подвели к ней. Его уже заранее поставили в модель. Живого старика использовали как способ проверить, придёт ли Надя туда, где нельзя войти чужими руками.
Внизу файла была ещё одна строка. Она не была оформлена как таблица. Её добавили вручную.
«Если субъект начнёт отказываться от ролей через действия, а не заявления, модель ускорится. Отказ тоже действие. Учитывать».
Надя долго смотрела на эту фразу.
Вот она.
Ловушка без ловушки. Не надо было заманивать её в технический обход, подсовывать Пашу, пугать Сухановым, пачкать Риту. Достаточно было смотреть, как они отказываются, и считать отказ новым материалом.
Она записала фразу.
Ручка перестала писать на середине слова «учитывать». Надя потрясла её, провела по краю листа. Чернила пошли снова, с маленькой кляксой.
Женщина подошла.
- Всё?
- Нет.
- Время просмотра сорок минут.
- Сколько прошло?
- Сорок две.
- Вы строгая.
- Я старая. Это часто путают.
Надя закрыла файл. Экран попросил подтвердить завершение просмотра.
Она не нажала.
- Если я не подтвержу?
Женщина наклонилась к экрану.
- Тогда оно само закроется через минуту.
- А если подтвержу?
- Тогда будет запись, что вы завершили просмотр.
Надя отодвинулась от клавиатуры.
- Пусть само.
Женщина посмотрела на неё внимательнее.
- У вас что-то серьёзное?
- У всех, кто приходит в библиотеку без телефона, обычно что-то серьёзное.
- Неправда. Иногда у них просто украли телефон.
- И это тоже серьёзно.
Женщина забрала карту памяти, положила обратно в конверт и не сразу отдала. Достала из нижнего ящика ещё один тонкий бумажный пакет, старый, жёлтый по краям.
- Лосев просил передать, если придёте вы. Только если лично. И без сопровождающих. Сказал: «Она поймёт, почему это звучит мерзко».
Надя взяла пакет.
На нём почерком Лосева было написано:
«Не открывать в зале. Там, где дверь закрывается вашей рукой».
Она хотела спросить, что Лосев говорил ещё. Каким голосом. Дрожали ли у него руки. Боялся ли он. Потом не спросила. Библиотекарша была не свидетелем для допроса. Она уже сделала больше, чем должна была.
- Спасибо.
- Это не я, - сказала женщина. - Это журнал. Он помнит лучше людей.
Надя вышла на улицу с блокнотом под пальто и конвертом во внутреннем кармане. Телефона у неё не было. Никто не мог позвонить, написать, прислать служебную карточку, сообщить, что её отказ обновлён и распределён по ролям. Город на несколько минут стал только городом: мокрый снег, автобусная остановка, женщина с пакетом мандаринов, мальчик, который тащил за собой рюкзак по лужам.
Свобода без уведомлений оказалась не светлой.
Просто более тихой.
На углу Надя остановилась у закрытого магазина, где в мутном стекле отражалась её фигура. Достала бумажный пакет Лосева, не вскрывая, подержала в руке.
Дверь библиотеки за её спиной закрылась медленно и тяжело.
Её рукой она уже не открывалась.
6. До личного контакта
Пансионат назывался «Сосновый берег», хотя берега рядом не было, а сосны росли в количестве трёх штук за забором, между парковкой и мусорными контейнерами. Название выглядело как попытка успокоить родственников до того, как они увидят линолеум, пандус с солью, вахтёршу за стеклом и телевизор в холле, где без звука шёл дневной сериал про людей, у которых тоже всё было плохо, но хотя бы с макияжем.
Суханов приехал раньше Юлии. Не потому что торопился. Просто он не любил входить в такие места вместе с родственниками. Родственники сразу начинали смотреть на него как на дверь, справку, угрозу или последнюю надежду. Ни одной из этих вещей он сегодня быть не имел права.
Он остановился у входа, сунул руки в карманы и прочитал табличку на двери.
«Посещение по предварительной записи. Представители допускаются после подтверждения статуса».
Суханов усмехнулся.
- Представители, - сказал он вслух. - Да чтоб вас всех представило где-нибудь без обратного билета.
Вахтёрша за стеклом услышала, но сделала вид, что нет. Опытная.
Юлия прибежала через пять минут, запыхавшаяся, с папкой под мышкой и лицом человека, который за последние дни слишком много бегал по местам, где ему говорили сидеть и ждать. Пальто у неё было застёгнуто криво, шарф сбился, волосы прилипли к виску.
- Я опоздала?
- Нет.
- Вы уже заходили?
- Нет.
Она посмотрела на него почти с обидой.
- Почему?
Суханов достал из кармана удостоверение, посмотрел на него, как на старую вредную привычку, и убрал обратно.
- Потому что если я сейчас зайду первым, они оформят это как служебное давление. Если зайдёте вы, они оформят родственный фактор. Если зайдём вместе, оформят групповой праздник идиотизма с риском внешнего сопровождения.
Юлия моргнула.
- И что делать?
- Стоять. Ненавидеть. Дышать.
- Это помогает?