Кира Резник – Последний вход (страница 11)
- Я помню.
- Если носитель попросит обновить что-нибудь, соглашаться нельзя.
- Это я тоже люблю в людях.
- Что именно?
- Когда они не соглашаются на обновление, не прочитав.
Женщина фыркнула и отошла к соседнему столу. Не ушла. Осталась в трёх шагах, как положено по инструкции и по человеческому любопытству.
Экран загорелся не сразу. Сначала пошла серая строка проверки, потом открылось окно с тремя файлами. Не папка с красивым названием, не зашифрованный контейнер, не киношная загадка. Три файла с сухими именами:
READ_ONLY
LAST_ACTIONS_INDEX
K_NA_PREP
Надя некоторое время смотрела на третий файл.
К_НА.
Подготовка.
Она открыла первый.
На экране появился простой текст, будто написанный человеком, который очень хотел не оставить эмоций, но всё равно был живым.
«Если это открывает Климова Н. А., не копировать. Копия засчитывается как расширение контура. Скриншот засчитывается как фиксация внешним лицом. Передача файла техническому специалисту засчитывается как назначение хранителя. Читать глазами. Писать рукой. Если рядом Морозов - не давать ему носитель, даже если он делает лицо умнее всех».
Надя всё-таки усмехнулась.
Женщина у соседнего стола подняла глаза.
- Ругаться будете?
- Пока нет.
Она переписала фразу почти дословно. Не потому что была нужна каждая буква, а потому что Лосев оставил ей не файл. Он оставил способ не стать файлом.
Второй документ оказался таблицей. Серой, кривой, с нарушенными отступами. Видимо, её выгружали из разных систем и несколько раз спасали вручную. В первой колонке стояли типы последних действий. Во второй - формулировки. В третьей - источники пригодности. В четвёртой - отметки о спорах.
Последний вход в аккаунт.
Последнее сообщение.
Последний голос.
Последний просмотр.
Последний отказ.
Последняя доверенность.
Последнее свидетельство.
Последнее медицинское заверение.
Последний бытовой доступ.
Последний родительский запрет.
Последний вход в помещение.
Надя переписывала медленно. Рука начинала уставать, и это было правильно. Усталость руки возвращала тексту вес. Нельзя было выделить всё мышкой, нельзя было отправить Морозову, нельзя было сделать вид, что понимание наступит после копии.
В строке «последний бытовой доступ» стояла пометка: «ключ, код, допуск, привычка присутствия, старое согласие, совместное проживание, уход». Рядом - «пригодно при отсутствии прямого запрета субъекта».
Надя прижала ручку к бумаге сильнее, чем надо.
Старое согласие.
Привычка присутствия.
Какое удобное кладбище для отношений.
В строке «последний родительский запрет» было хуже. Там не было длинного списка. Только одна фраза: «запрет допускается как форма охраняемого доступа при невозможности уточнения».
Надя не стала записывать её сразу. Посмотрела в окно. За стеклом библиотечного двора мокрый снег прилипал к чёрным веткам. На подоконнике стоял засохший цветок в пластиковом горшке, и к его боку была приклеена бумажка: «Не поливать. Живой».
Она переписала строку.
Потом открыла третий файл.
K_NA_PREP.
Сначала экран показал предупреждение.
«Файл содержит подготовительную модель субъекта. Открытие субъектом не считается согласием на завершение. Открытие внешним лицом считается вмешательством».
Надя медленно поставила ручку на бумагу.
Открыла.
Таблица была короче предыдущей. И гораздо страшнее.
Климова Н. А.
Формат участия: личное.
Доверенные лица: недоступны.
Внешние подтверждающие: вспомогательно.
Собранные роли:
Лазарев П. И. - высокий внешний доступ / отказ неустойчив.
Суханов И. М. - служебный ресурс / риск давления.
Корнеева Р. В. - медицинская достоверность / эмоциональное искажение.
Морозов - технический хранитель / высокий риск обхода.
Костянин К. О. - исторический бытовой доступ / ключ.
Климова М. С. - первичный запрет / охраняемый доступ.
Лосев И. А. - посмертный маршрут / предупреждение.
Мальцев Е. - круг подтверждения / обучающий спор.
Антипов В. Г. - входной живой случай / проверка личного формата.
Надя остановилась на последней строке.
Антипов уже был в таблице.