Кира Резник – Последний вход (страница 10)

Даже Рита не выругалась сразу.

Потом Суханов медленно сказал:

- Шестьдесят три процента. Суки ещё и вежливо не округлили.

Юлия смотрела на список так, будто увидела в нём не чужую схему, а собственное будущее. Человек там уже был не человеком, а ролью рядом с чужим входом.

Марта взяла папку Лосева и прижала к груди.

Морозов тихо, почти беззлобно сказал:

- Они считают нас быстрее, чем мы успеваем отказаться.

Надя закрыла крышку коробки.

- Тогда будем отказываться медленнее.

- Это как?

Она взяла конверт Лосева.

- Не реакциями. Действиями, которые не ложатся в их поля.

- Например?

Надя надела пальто.

- Библиотека. Бумага. Глаза. И никакого героизма.

Рита наконец выругалась. Тихо, с чувством.

Суханов поднялся.

- Я в пансионат. Стою у двери, ничего не делаю, ненавижу всех. Редкий день, когда мои таланты совпали с задачей.

Юлия быстро собрала свои бумаги.

Марта застегнула мокрое пальто. Рита взяла её под локоть не как больную и не как вдову, а как человека, которому сейчас нельзя дать упасть, потому что пол опять сделает из этого событие.

Морозов остался стоять посреди комнаты.

- Я точно не иду?

- Точно.

- А если ты там что-нибудь не поймёшь?

Надя посмотрела на него.

- Тогда впервые за долгое время я не сделаю вид, что понимаю.

Он хотел ответить, но не нашёл чем.

Когда все вышли, контора на секунду опустела. На столе остались три папки: Лосев, Мальцев, Садовая. Рядом лежала распечатка Антипова. Металлическая коробка с телефоном молчала. В окне мокрый двор дышал ноябрём, и город опять был похож на свидетеля, который всё видел, но не уверен, что его показания примут.

Надя закрыла дверь изнутри, повернула ключ и сразу открыла обратно.

Не потому что передумала.

Просто проверила, что дверь всё ещё открывается её рукой.

5. Только просмотр

Библиотека стояла между двумя дворами так, будто её не строили, а забыли вынести из старого города вместе с чугунной решёткой, облупленными рамами и гранитной ступенью, на которой всегда была вода. Надя пришла туда без телефона. Телефон остался у Морозова в металлической коробке, и это было почти смешно: бывшая следовательница шла в читальный зал с бумажным конвертом, паспортом и ручкой, как студентка, которую не пустили к ксероксу.

Смешно не было.

Внутри пахло пылью, мокрыми пальто и батареями, которые топили так, будто государство всё ещё пыталось доказать старому зданию свою заботу. У входа сидела женщина лет шестидесяти с лицом человека, который за жизнь видел больше чужих требований, чем книг. На столе перед ней лежал журнал посещений, не электронный, а настоящий, в клетку, с оторванным уголком на обложке. Надя посмотрела на журнал с почти нежностью.

- Фамилия? - спросила женщина.

- Климова.

- Имя-отчество полностью.

Надя назвала.

Женщина подняла глаза. Не испуганно, не узнавая. Просто на секунду задержала взгляд, как библиотекари умеют задерживать палец на карточке, где кто-то оставил слишком много пометок.

- Паспорт.

Надя положила паспорт на стол. Женщина раскрыла, сверила, записала номер от руки. Писала она медленно, аккуратными буквами, без сокращений. Каждое движение было маленьким сопротивлением скорости.

- Телефон есть?

- Нет.

Женщина посмотрела на неё снова.

- Редкий посетитель.

- Стараюсь соответствовать месту.

- У нас шутки не запрещены, - сказала женщина. - Но не поощряются.

Надя кивнула. Ей здесь почти нравилось.

Она протянула бумажный конверт. На нём стояло: «Лосев. Просмотр. Не копировать». Внутри лежала карта памяти, тонкая и чёрная, как маленький кусок чужой ошибки. Женщина не стала брать конверт сразу. Сначала достала из ящика прозрачную линейку, потом посмотрела на надпись.

- Это не к нам.

- К вам.

- У нас нет технического отдела.

- Мне и не нужен технический отдел.

Женщина вздохнула, так, как вздыхают люди, которым снова принесли современность без инструкции.

- В читальном зале есть автономный терминал для старых носителей. Без сети. Без записи. Смотрят под присмотром. Печать запрещена, копирование запрещено, фотографировать запрещено, ругаться вслух нежелательно.

- Мысленно можно?

- У нас не проверяют мысли. Пока.

Надя не улыбнулась, но запомнила женщину. Та была из породы людей, которых новая система обычно считала устаревшими: медленные, бумажные, упрямые, с плохим монитором и хорошей памятью. Именно такие иногда оказывались последними живыми перегородками между человеком и красивой автоматической мерзостью.

Читальный зал был почти пуст. Двое студентов шептались над распечатками, пожилой мужчина листал газеты с таким видом, будто сверялся не с новостями, а с собственным сроком годности. У окна стоял терминал - старый системный блок в металлическом кожухе, монитор с матовым экраном, клавиатура под прозрачной крышкой. Рядом лежал журнал использования. Надя увидела знакомую фамилию не сразу.

Лосев И. А.

Дата стояла за неделю до его смерти.

В графе «цель просмотра» он написал: «личная сверка». В графе «замечания» - одну фразу: «Бумага рядом».

У Нади стало холодно в пальцах. Она села, положила рядом блокнот и ручку. Женщина из вахты пришла следом, открыла кожух маленьким ключом и вставила карту памяти в старый переходник. Всё происходило так медленно, что у системы, если она где-то смотрела, должен был начаться зуд.

- Только просмотр, - сказала женщина.