Кира Резник – Она была в сети (страница 9)

- Предварительно - последние двое суток. Может, чуть больше. После вскрытия скажу точнее. Холод, вода, перемещение - всё мешает. Но три недели она мёртвой не лежала.

В комнате стало слышно, как за стеной течёт вода в трубе. Надя не сразу села. Слова Риты собрали вокруг себя всё: сообщения, «я в сети», Никиту, куртку, лису, мать, которая три недели носила телефон в пакете, и тот старый, знакомый Нади вкус металла во рту, появлявшийся всегда, когда удобная версия начинала трещать.

- Значит, её держали, - сказал Суханов.

- Или она где-то была жива и не могла нормально связаться. Но по рукам и ногам есть следы фиксации. Старые, не сегодняшние. Не театральщина, без красивых узлов для ваших сериалов. Держали грубо и долго. Запястья, щиколотки. Есть воспаление. Ела плохо. Пила тоже. Синяки разного срока.

Суханов выматерился тихо, без адреса.

- Причина?

- Пока не скажу. Видимого огнестрела нет, ножевого, которое сразу бросается, тоже. Удушение надо смотреть, химия отдельно. Есть следы инъекций или проколов, но не буду гадать. И вот ещё.

Рита открыла папку, достала пакет с маленькой бумажной полосой внутри. На полосе лежал почти невидимый светлый фрагмент, похожий на крошку пластика.

- Под ногтем. Не грязь. Пластик или покрытие. Отдам в лабораторию. На одежде ещё волокна, тёмно-синие, синтетика, дешёвая курточная ткань или сумка. У вас там есть кто-нибудь в синей куртке, кто любит говорить «сама ушла»?

- У нас там полгорода в синей куртке, - сказал Суханов.

- Ну вот и работайте, а не стойте красивыми.

Надя наконец села. Стул был холодный, металлический, и это вернуло тело в комнату.

- Телефон при ней был?

Рита посмотрела на Суханова.

- Не было. В карманах пусто, кроме проездного старого, жвачки без обёртки и чека, размокшего в кашу. Сумки не было. Украшений почти нет. Куртка её, мать подтвердила. Обувь тоже, по описанию. Но телефон ваш бегает живее всех нас.

- Не наш, - сказала Надя.

- Да мне плевать, чей. Он мне уже не нравится.

Суханов сел напротив Нади, устало провёл ладонью по лицу. В этом жесте не было стариковской слабости, только накопленная за годы привычка стирать с лица выражение раньше, чем его увидит начальство.

- Старший хочет Зорина, - сказал он.

- Конечно хочет, - ответила Надя. - Парень старше, мать его не любила, сестра слила ему фамилию, он пропал с адреса. Хороший чистый пакет, только бантик завяжи.

- Он мог держать её.

- Мог.

- Мог писать.

- Мог.

- Мог убить.

- Мог.

Рита посмотрела с интересом.

- Климова, ты когда начинаешь так соглашаться, хочется кого-нибудь заранее спрятать.

Надя повернула к ней голову.

- Никита слишком громкий.

Суханов хмыкнул.

- Ты его даже не видела.

- Я видела след. Он звонит сестре, повторяет почти дословно будущую фразу из сообщения, исчезает с адреса, оставляет себя в каждом углу. Или он редкий подарок для следствия, или кто-то очень хочет, чтобы вы его взяли первым и успокоились.

- Иногда редкие подарки существуют.

- Иногда. Но Анин аккаунт активен через веб-сессию с названием TihiyVykhod_02. Никита мог быть настолько тупым, чтобы назвать так устройство, с которого пишет от лица мёртвой девушки. Но если он настолько тупой, он бы не удерживал её три недели без единого нормального выхода наружу.

Рита подняла брови.

- Тихий выход?

Суханов посмотрел на Надю предупреждающе.

- Не начинай.

- Я ещё молчу.

- Вот именно.

Рита постучала пальцами по столу.

- Мне кто-нибудь объяснит, что за кружок юных суицидников вы тут нашли?

- Не знаем, - сказал Суханов.

Надя не ответила. В голове уже поднималась старая папка, не открытая, но всегда лежавшая там, где ей не место: подросток шестнадцати лет, добровольный уход, билет, сообщение матери, снятые деньги, слишком чистая переписка после исчезновения. Тогда никто не говорил «тихий выход». Тогда всё выглядело иначе, проще, беднее, почти случайно. Но чужая рука уже умела главное: оставлять живым то, что должно было замолчать.

- Надя, - сказал Суханов тихо.

Она поняла, что он заметил её лицо.

- Что?

- Не сейчас.

- Сейчас как раз.

- Это другое дело.

- Ты ещё не знаешь.

Он отвернулся. Рита перевела взгляд с одного на другую и ничего не сказала, что для неё было почти деликатностью.

В коридоре что-то упало. Паша коротко сказал: «Осторожно», потом Марина Сергеевна вдруг заговорила громко, не истерично, с ясной злостью:

- Я не поеду домой.

Суханов поднялся, но Надя уже была у двери. Марина Сергеевна стояла у окна всё с тем же полным стаканом в руке. Вода так и не была выпита. Паша держался рядом, растерянный и собранный одновременно.

- Я не поеду домой, - повторила женщина. - Там её кружка. Там её тапки. Там сейчас эта Лена припрётся с валерьянкой и будет говорить, что она не знала. Я её ударю. Я правда ударю.

- Можем отвезти вас к родственникам, - начал Паша.

- Вы слышали, что я сказала про родственников?

Паша замолчал.

Надя подошла ближе.

- Есть подруга? Соседка? Кто-то, кто не будет говорить полезные слова?

Марина Сергеевна посмотрела на неё и вдруг сказала:

- У Ани была подруга. Лиза. Они поссорились перед... перед этим. Я ей не звонила. Думала, если Аня сама ушла, подруга прикрывает. А если не сама, то что я ей скажу?

- Фамилия?