Кира Резник – Она была в сети (страница 5)
- Возможно.
- Почему вы не говорите «да»?
- Потому что тогда вы перестанете смотреть на всё остальное.
Надя взяла свой телефон и перезвонила Суханову. Он ответил не сразу. В трубке шумела улица, кто-то коротко матерился рядом, хлопнула дверь машины.
- Ты чего трубку не берёшь? - сказал он без приветствия.
- С клиенткой сижу.
- С какой ещё клиенткой?
- Кузнецова Марина Сергеевна. Аня Кузнецова. Девятнадцать лет. Пропала двадцать второго февраля. Твоё направление ко мне, если ты вдруг решил состариться и забыть.
Суханов помолчал. Это была не обычная его пауза, не раздражение и не усталость. Надя слышала, как он отошёл от людей. Шаги стали глуше, шум улицы провалился куда-то в сторону.
- Она у тебя сейчас?
- Да.
- Мать?
- Да.
- Не отпускай.
Марина Сергеевна подняла голову. Надя отвернулась к окну.
- Почему?
- Климова.
- Игорь.
Он выдохнул в трубку так, будто держал сигарету, хотя давно бросал каждые полгода.
- Нашли девушку. Молодая. Без документов. Описание пока похоже, но я не хочу по телефону.
Надя посмотрела на Анин телефон. Три процента стали четырьмя. На экране всё ещё была чёрная картинка с белым «я в сети», открытая в галерее, и эта надпись вдруг показалась не угрозой даже, а издёвкой человека, который заранее знал, как будут бегать живые.
- Где?
- За Московским шоссе, ближе к промзоне. Не место смерти, похоже. Привезли или притащили, Рита ругается, что всё затоптали до нас. Лица почти не видно. По одежде - куртка с нашивкой, мать в заявлении что-то такое писала?
- Какая нашивка?
- Лиса. Или хер поймёшь, мокро всё. Рыжая морда на рукаве.
Марина Сергеевна услышала не всё, но услышала достаточно. Стакан в её руке стукнул о стол, вода плеснула на пальцы, и женщина не заметила.
- Игорь, - сказала Надя. - У матери только что сообщение пришло с аккаунта дочери.
- Что?
- Пока телефон дочери лежит у меня на столе.
На той стороне снова кто-то выругался, ближе, громче. Суханов прикрыл микрофон ладонью, но Надя всё равно различила чужое: «Да вы издеваетесь, что ли?» Потом он вернулся.
- Никуда не езди одна.
- Поздно начал командовать.
- Я не шучу.
- Я тоже.
- Климова, мать держи у себя. Я пришлю Лазарева. Телефон не отдавай никому. И свой тоже из рук не выпускай.
- Паша ведёт?
- Формально. Пока формально.
- Кто старший?
Пауза стала совсем другой.
- Не начинай.
- Я ещё молчу.
- Вот именно это у тебя и страшно.
Суханов сбросил вызов первым.
Надя положила телефон рядом с двумя другими аппаратами. На столе теперь лежали три экрана, три разные степени чужой жизни: мёртвый или ещё живой телефон Ани, телефон матери с сообщением от дочери, которая, возможно, уже лежала в промзоне, и телефон Нади, где Суханов не написал ничего, потому что всё слишком быстро стало официальным.
Марина Сергеевна сидела напротив, не спрашивая. Вода с её пальцев капала на край стола, впитывалась в старую царапину на лаке.
- Это она? - сказала женщина.
Надя не стала врать и не стала говорить правду раньше Риты, документов, ткани, кожи, зубов, всего того уродливого набора, через который государство признаёт человека человеком после смерти.
- Сейчас приедет следователь. Вы останетесь здесь.
- Это она?
- Я не знаю.
- А если знаю я?
В комнате стало слишком тихо. За стеной телевизор снова засмеялся, но теперь звук казался не чужим, а враждебным.
- Что вы знаете?
Марина Сергеевна медленно подняла руку и показала на Анин телефон, на чехол с вырезанной лисой.
- Нашивку я сама пришивала. Она купила на «Уделке», а потом ныла, что руки не из того места. Рыжая лиса. На левом рукаве. Я ещё сказала, что криво будет, а она сказала: «ма, зато моя».
Надя закрыла глаза на одну секунду. Не от жалости. Жалость была потом, когда можно закрыть дверь, сесть на пол кухни и дать рукам потрястись. Сейчас нужна была точность.
На телефоне Марины Сергеевны снова вспыхнул экран.
Новое сообщение от Ани пришло без звука, потому что Надя успела поставить беззвучный режим. Оно легло под первым, короткое, уже не пытающееся быть ласковым.
«Поздно.»
Глава 3
- Не трогайте.
- Она написала.
- Не трогайте.
- Это же она.
- Если бы это была она, я бы тоже сказала не трогать.