Кира Резник – Она была в сети (страница 3)
Женщина подчинилась. Надя встала, обошла стол, раскрыла сумку двумя пальцами, не вытаскивая аппарат, и наклонилась так, чтобы видеть экран. На заставке была Аня: в жёлтой шапке, с распущенными тёмными волосами, смеющаяся куда-то мимо камеры. Поверх фотографии висело уведомление из мессенджера.
Отправитель: Аня.
«Ма, не отдавай телефон чужим.»
Глава 2. Три процента
Марина Сергеевна не закричала.
Надя потом отметила это как важное. Женщина уже дошла до той степени страха, где крик кажется слишком роскошным расходом сил, и только сидела на краю стула, держа раскрытые ладони над коленями, будто в комнату вошло животное и любое движение могло заставить его броситься. Телефон в сумке светился чужим именем, чужим сообщением, чужой наглостью, а настоящий телефон Ани лежал на столе, подключённый к зарядке, с тремя процентами батареи и трещиной у нижнего угла.
- Это она? - спросила Марина Сергеевна.
Вопрос был хуже плача. В нём не было надежды, только привычка матери проверять любую возможность, даже если она режет руку.
- Не трогайте свой телефон, - сказала Надя. - И не отвечайте.
- Но если это она...
- Тогда она подождёт две минуты.
Марина Сергеевна посмотрела на неё так, словно Надя ударила ребёнка. Потом взгляд съехал на стол, на Анин телефон, на провод с изолентой, на мокрый пакет из аптеки, и в лице у неё проступило то самое несоответствие, которое иногда работало лучше любого объяснения. Если Аня пишет сейчас, почему её телефон здесь. Если телефон здесь, почему кто-то знает, что он у чужой женщины на Дровяном. Если это дочь, почему она не просит домой, не матерится, не злится, не спрашивает, где мать была всё это время. Почему она снова пишет аккуратно.
Надя достала свой аппарат, включила камеру и сделала несколько снимков: общий вид стола, Анин телефон на зарядке, сумка, экран матери с уведомлением, часы на мониторе ноутбука. Потом сняла короткое видео одним дублем, без комментариев, только медленно провела камерой от телефона Ани к телефону Марины, чтобы в кадре были оба телефона и время.
- Теперь достаньте свой. За края.
- Я не понимаю.
- Это нормально. Достаньте.
Телефон Марины Сергеевны оказался дешёвым, с потрескавшимся защитным стеклом и силиконовым чехлом, потемневшим у кнопок. Женщина держала его двумя пальцами, как чужую вилку. Надя подвинула к себе пластиковую папку, положила аппарат на неё экраном вверх и запретила себе торопиться. Торопятся там, где хотят успеть за страхом. В работе со страхом это почти всегда мешало.
Уведомление не исчезло.
«Ма, не отдавай телефон чужим.»
Слово «ма» было написано правильно. Без запятой. Маленькими буквами. Так, как Аня писала раньше.
Марина Сергеевна увидела это одновременно с Надей. надежда ударила по ней грубо и почти неприлично: лицо осветилось, рот приоткрылся, рука потянулась к экрану, и Наде пришлось перехватить запястье.
- Нет.
- Но это же... Вы сами сказали, она так писала.
- Я сказала, что ваша дочь так писала раньше. Это не одно и то же.
- Откуда они знают?
Вот теперь вопрос был правильный.
Надя отпустила её руку.
- Кто знал, что вы едете ко мне?
- Никто.
- Марина Сергеевна.
- Я никому не говорила.
- Тогда у нас либо телепатия, либо вы врёте, либо за вами следили, либо читают ваш телефон. Телепатию оставим для каналов про порчу. Остальное проверяем.
Женщина закрыла глаза. На веках у неё была сухая краснота, кожа под глазами тонкая, усталая, с мелкими прожилками. Надя видела такие лица в коридорах отделов, в моргах, у подъездов после ночных вызовов; лица людей, у которых уже забрали главное, но бумаги ещё требовали подписи.
- Я написала сестре, - сказала Марина Сергеевна. - Утром. Что пойду к женщине, которая разбирается в телефонах.
- Имя моё писали?
- Нет. Кажется, нет.
- Покажете переписку?
- Да.
- Не сейчас. Сначала - кто ещё?
- Больше никому.
Надя молчала.
- Правда, - сказала женщина. - Я даже на работе сказала, что к врачу.
- Никита?
- Нет.
Слишком быстро.
- Он вам звонил?
- Один раз.
- Когда?
- Вчера.
- После полиции?
Марина Сергеевна кивнула.
- Что хотел?
- Спросил, не нашли ли. Сказал, что ему тоже тяжело. Что Аня могла уехать в Москву, потому что давно говорила. Я сказала, чтобы он больше мне не звонил.
- А про телефон?
Женщина опустила голову.
- Он спросил, где Анин телефон. Я сказала, что у меня.
- И всё?
- Я сказала, что понесу специалисту. Не вам. Просто специалисту.
Надя убрала руки от стола и несколько секунд смотрела в окно. Дождь стал мельче, плотнее, двор за стеклом растворился в серой воде, только кошка на козырьке всё ещё сидела неподвижно, поджав лапы, с выражением человека, который давно понял про мир больше, чем хотел.
- Он знал, что телефон у вас. Знал, что вы понесёте его кому-то. После этого приходит сообщение «не отдавай телефон чужим». Прямой угрозой это пока не назовёшь, но заботой тоже не пахнет.
- Вы думаете, это Никита?
- Я думаю, что слово «думаете» сейчас вредное. У нас есть сообщение, время, два телефона, человек, который знал достаточно, и девочка, которую три недели не ищут нормально.
- Её ищут, - тихо сказала Марина Сергеевна.
Надя посмотрела на неё.
- Нет. Её объясняют.