Кира Резник – Круг подтверждения (страница 22)

Между ними лежала смерть Тамары Львовны Снегирёвой, которую пока тоже пытались подтвердить как естественную.

Глава 10. Мы давно замечали

Домовой чат назывался «Обводный 118 уютный дом», и это было первое враньё.

Уюта в доме не было. Были мокрые стены, почтовые ящики с выломанными дверцами, запах сырого картона у мусоропровода и лампа на первом этаже, которая мигала так, будто не могла решить, освещать ли чужую смерть. Но чат назывался уютным. Люди любили давать местам имена, чтобы не отвечать за то, как они выглядят.

Паша вывел переписку на экран телефона. Соседка в вязаной кофте стояла рядом и делала вид, что не читает через его плечо, хотя читала с жадностью человека, который сам написал половину сообщений.

«Соседи, осторожно, опять ходят по поводу Мальцева».

«Это тот, который документы какие-то мутил?»

«Знающие люди подтвердили, что там опасная история».

«Тамару жалко, но она сама всех пускала».

«Я давно замечала, к ней странные приходили».

«А Климова эта кто такая? Частная? Может, мошенники?»

«Сестра у него нервная, мать сама говорила».

«Не открывайте никому».

Надя читала молча. Такие тексты всегда были хуже прямой клеветы. В прямой клевете есть тело: человек сказал, человек соврал, человек отвечает. Здесь работала плесень. «Давно замечала». «Знающие люди». «Сама говорила». Вроде никто ничего не утверждал, а человек уже становился опасным пятном на подъезде.

Суханов приехал через двадцать минут после звонка Паши. Вошёл в подъезд, посмотрел на лампу, на соседку, на мокрый коврик и сказал:

- Опять хоровое пение.

Соседка сразу вытянулась.

- Я всё рассказала.

- Это вы зря.

- Почему это?

- Потому что люди, которые всё рассказали, обычно потом начинают рассказывать другое.

Она обиделась.

- Я помогала Тамаре.

- Помогали чем?

- Молоко покупала. Таблетки. Ключ у меня был.

- Кто знал, что ключ у вас?

Соседка открыла рот и закрыла. Первый полезный момент за утро.

Суханов кивнул Паше.

- Запиши.

- Пишу.

- Кто знал?

- Ну... Тамара знала.

- Она умерла, Александра...

- Геннадьевна.

- Мне легче не стало. Кто ещё?

Александра Геннадьевна потеребила край кофты.

- В чате писала. Когда она болела. Что если что, ключ у меня. Чтобы соседи знали.

Надя закрыла глаза на секунду.

- В общем чате?

- Ну да. А что? Мы же дом.

- Дом, - сказал Суханов. - Прямо крепость.

Паша пролистал переписку выше. Сообщение было трёхмесячной давности: «Если Тамара Львовна не откроет, ключ у меня. Не ломайте дверь сразу». Под ним смайлик с сердечком и три ответа: «Спасибо», «добрая душа», «вот бы все так».

- Курьер сегодня звонил? - спросила Надя.

- Я не знаю, курьер или нет.

- Вы сказали «курьер».

- Сейчас все с рюкзаками. Я так сказала, для понимания.

- Для чьего?

Соседка снова обиделась.

- Девушка, я не преступница.

- Пока вы источник, - сказал Суханов. - Это хуже. Преступник хотя бы понимает, что делает.

Паша посмотрел на него. Суханов не отреагировал. Он был зол, но не на соседку одну. На чат, на ключ, на удобную доброту, на старую привычку людей оставлять друг другу доступы и потом удивляться, что кто-то вошёл.

- Что было в пакете? - спросил Паша.

- Я же говорила, бумажный. Как из аптеки.

- Цвет?

- Белый. Или серый. Мокрый был.

- Надпись?

- Не видела.

- Руки?

- Перчатки тёмные.

- Рост?

- Средний.

Суханов устало посмотрел на Пашу.

- Средний рост, тёмные перчатки, рюкзак, пакет. Петербург можно задерживать целиком.

Из квартиры вышла Рита.

- Целиком не надо. Где я столько мешков возьму?