Кира Резник – Круг подтверждения (страница 21)
Ася кивнула.
- Поэтому я пришла. Не наверх. Сюда. Я не хотела входить к ней в квартиру как человек, который опоздал и ещё испортил запись.
- Вы уже вошли в дело как человек, который испортил запись.
Ася закрыла глаза.
- Я знаю.
Надя посмотрела на дверь подъезда. За стеклом виднелась соседка. Она стояла чуть в стороне и, судя по движению губ, уже рассказывала кому-то по телефону, что сестра того самого мужчины приехала без зонта, вся странная, и с Климовой разговаривает почти как обвиняемая.
- Пойдёмте наверх, - сказала Надя.
- Зачем?
- Чтобы вы подтвердили факт. Не мою трактовку.
Ася усмехнулась почти зло.
- Это ваша новая молитва?
- Нет. Это пока единственная палка, которой можно бить по их стеклу.
В квартире Тамары Львовны стало теснее, когда Ася вошла. Не физически. Просто воздух сразу получил родство с умершей, и все предметы перестали быть чужими: стакан, принтер, папки, две пары обуви, светлая сумка на крючке. До этого Тамара Львовна была телом и источником. Теперь она стала человеком, которому звонили и не успели ответить.
Рита посмотрела на Асю один раз и ничего не сказала. Это было милосердием в форме молчания, редкой у Корнеевой.
Паша взял телефон Аси в пакет.
- Запись удалена, - сказала Надя. - Сама сообщила.
Ася не стала спорить.
Морозов ответил на звонок с третьего раза. По голосу было понятно, что он уже кого-то ненавидит.
- Что у вас?
- Телефон Аси. Удалённая голосовая от Снегирёвой. Вчера вечер.
- Конечно. Потому что живые люди не могут просто принести рабочее доказательство, им надо сначала поводить им по асфальту, утопить в луже и назвать это «я испугалась».
Ася услышала. Не вздрогнула.
- Заберёшь?
- Передайте через Лазарева. И не обещайте, что восстановлю. Я не церковь.
- Никто тебя с церковью не путал.
- Спасибо, хоть где-то порядок.
Он отключился.
Паша положил пакет в отдельный прозрачный файл и сделал пометку. Аккуратно. Слишком аккуратно. Волкова любила бы такую аккуратность, если бы не ненавидела людей, которые используют её против неё.
- Что с черновиком? - спросила Надя.
Паша протянул копию смятого листа.
Текст обрывался на середине фразы:
«Прошу учесть, что Мальцев Е. С. ранее работал со мной в группе обработки подтверждений. Личность заявленного мужчины требует дополнительной проверки, сведения Мальцевой А. С. не могут быть исключены только на основании эмоциональной связи, так как...»
Дальше пусто.
Второй лист, отправленный, был закончен и ровен:
«Связь не подтверждается».
Ася смотрела на оба листа как на два разных способа убить человека.
- Она передумала, - сказала она.
- Она попыталась передумать, - поправила Рита. - Разница, к сожалению, судебно-медицинская.
- Её заставили отправить первый?
- Не факт, - сказала Надя.
Ася подняла голову.
- Как это?
- Она могла сама отправить. Под давлением, после разговора, из страха, думая, что успеет потом уточнить. Или ей помогли. Или использовали её учётку. Нам нельзя сейчас брать удобный вариант только потому, что он красивее.
- Красивее?
- Да. «Её убили за правду» красивее, чем «она испугалась, подписала, потом умерла, не успев исправить». Но второе чаще бывает настоящим.
Рита хмыкнула.
- Добро пожаловать в профессию. Тут даже трагедии иногда бытовые, как бахилы.
Паша подошёл к ноутбуку.
- Есть ещё одно. В истории печати до этих двух документов был запрос на файл «список_узлы_старый.docx». Открыт в семь пятьдесят восемь. Не напечатан. Файла на рабочем столе нет.
- Удалён?
- Или на внешнем носителе. Или в облаке. Или название осталось в кэше. Морозов скажет точнее и будет очень противно.
Надя посмотрела на Асю.
- «Список».
Ася провела ладонью по мокрым волосам.
- Она сказала «убрать Список». Я думала, это список людей, которым звонить.
- Возможно.
- А возможно?
- Возможно, это список тех, кто держал Егора по кускам.
У окна что-то щёлкнуло. Соседка, не выдержав, попыталась заглянуть через приоткрытую дверь из коридора. Рита повернулась так быстро, что женщина отступила.
- Ещё раз нос сунете, я вас внесу в список естественных причин раздражения.
Дверь прикрыли.
На полу у кухонного проёма высыхала лужа от стакана. Вода оставила вокруг себя бледный контур, похожий на карту маленькой страны, которую уже никто не признавал.
Надя взяла оба листа и положила рядом.
Правда формы.
Попытка контекста.