Кира Резник – Круг подтверждения (страница 15)
- Вот, - сказал Морозов. - Формально номер Егора отключён. Фактически его использовали как резервный в четырёх местах после отключения. Не для разговоров. Для подтверждений. Код, вход, согласие, «да, это я», «да, я знаю этого человека», «да, доступ восстановить».
- Сим-карта?
- Не факт. Иногда достаточно, чтобы сервис считал номер доверенным, а подтверждение уходило через старое устройство, где сессия жива. Иногда через почту, где номер висит для вида. Иногда через кабинет представителя. Короче, не взлом. Помойка с памятью.
Паша поднял глаза.
- Кто нажимал?
- А вот это вкуснее. В части случаев технически нажимал не Егор и не кто-то вместо Егора. Нажимала роль.
Надя села.
- Человеческим языком.
- Человеческий язык для этого не приспособлен, но попробую. Когда-то Егор получил доступ как внешний подтверждающий. Его устройство и номер стали доверенными для определённых операций. Потом сам человек выпал, уехал, сорвался, исчез - как угодно. А роль осталась. И кто-то через эту роль подтверждал дальше. В одном сервисе это Егор. В другом - контакт Егора. В третьем - представитель. В четвёртом - устройство. В пятом - старый номер.
- Чужой Егор не ходит, - сказала Надя.
- Он подтверждает, - закончил Морозов. - Да. И знаешь, что бесит? Всё выглядит допустимо. Не чисто. Не красиво. Но допустимо. Там каждый отдельный кусок можно объяснить халатностью, старым доступом, ошибкой миграции, ручным уточнением, наследованной ролью. Никакого главного красного рубильника.
- Волкова?
- Её фамилия не на каждом куске. Она умнее. Но её контур рядом с теми местами, где роль Егора оживает после того, как сам Егор уже должен был быть неактивен.
Паша наконец взял ручку.
- Кудрявцева.
Морозов кивнул.
- Лидия Николаевна. Пятьдесят девять лет. Два года назад пыталась подтвердить связь с сыном, который лежал в закрытом реабилитационном контуре после травмы и какого-то мутного дела. По документам связь не подтвердилась. Её сведения не учли. Внешний подтверждающий - Егор Мальцев. После этого у парня сменился представитель, женщина потеряла доступ, потом умерла через семь месяцев. Официально - сердце. Сын потом попал в долговую историю и исчезает из открытых контуров. Это пока грязный набросок, не доказательство.
Надя смотрела на зелёную карту.
- Значит, Лида - это не любовница и не бухгалтерша.
- Это человек, которого Егор однажды не подтвердил.
- Или подтвердил формулировку.
Паша тихо сказал:
- «Я подтверждал не человека. Я подтверждал формулировку».
Все трое замолчали.
Фраза, сказанная Асей как воспоминание о чужой злости, вдруг стала не красивой, а рабочей. У неё появились дата, роль, фамилия и умершая женщина с сердцем, которое могло не выдержать не только болезни.
Телефон Нади завибрировал. Рита.
- Корнеева.
- Ты где? - спросила Рита.
- У Морозова.
- Значит, в подвале, где всем нормальным клеткам организма хочется сдохнуть. Отлично. Слушай. По вашему Мальцеву мне позвонил Громов. Он прислал фото травм, пока официально никто не дёргается. Если это тот мужик, которого все пишут как агрессивного, у меня вопрос к коллективу.
- Какой?
- Коллектив сам себя бил об стены?
Надя включила громкую.
- Повтори.
- У него травмы человека, который закрывался. Плечи, предплечья, кисти, боковая поверхность бедра. Не нападал он, Надь. Или нападал очень странно: лицом в чужой страх. Плюс старые следы фиксации, не больничной сегодняшней. Я бы посмотрела руками, но меня туда пока не пускают, потому что официально я не при делах.
- Все сейчас не при делах, - сказал Морозов.
- Морозов, ты опять в подвале с людьми? Не размножайся там.
- Поздно, у меня таблицы.
- Вот с таблицами и живи.
Надя спросила:
- Рит, если все подтвердят, что он агрессивный, а тело говорит, что он защищался?
- Охренеть, - сказала Рита. - Труп теперь один против коллектива. Только он у вас ещё живой, что усложняет людям жизнь.
- Можешь приехать?
- Могу, если меня не пошлют.
- Тебя пошлют.
- Я привыкла. Вопрос - кто первый устанет.
Связь щёлкнула, голос Риты на секунду рассыпался, потом вернулся.
- И ещё. Мне пришёл запрос по тебе.
Надя закрыла глаза.
- Подтвердить, что я скрывала часть действий?
- Почти. Подтвердить, что ты предоставляла мне сведения вне официального экспертного задания и влияла на мою оценку. Я ответила «требуется уточнение», потому что не нашла графы «вы там охуели всем отделом?».
Морозов поднял палец.
- Графа популярная, надо внедрять.
- А ты молчи, подвальный. Надь, они аккуратные. Очень. Там нет «Климова плохая». Там «просим подтвердить факты». Факты есть. Вопрос в том, что из них слепят.
- Знаю.
- Нет, ты не просто знай. Не дай им сделать из нас хор. Я плохо пою.
Рита отключилась.
Паша смотрел на свой лист. Потом начал писать.
Надя не спрашивала. Подошла к монитору Морозова и ткнула в строку с резервным номером.
- Кто получал последний код?
- Сейчас.
Морозов поднял выгрузку. Несколько секунд экран заполнялся серыми строками.
- Последний активный отклик через устройство с меткой EGOR-M3. Старое. Привязано к профилю три года назад. География плавает по городу, как крыса по подвалу. Последний уверенный след - район Обводного, потом Лиговский, потом непонятный скачок через служебный прокси.
- Устройство где?
- Если бы я знал, я бы уже сидел красивый и важный.