Кира Резник – Круг подтверждения (страница 12)
Глава 6. Бумага, чтобы не посадили
Квартира Ирины Петровны Мальцевой была на Кондратьевском, в доме с облупленной аркой и внутренним двором, где мокрые листья лежали у мусорных баков так плотно, будто их специально складывали на зиму. У подъезда кто-то приклеил объявление про отключение горячей воды, хотя воду давно дали. Бумага размокла по краям, скотч держался упрямее смысла.
Ася поднялась первой. Быстро, почти зло. Надя шла за ней и смотрела на стены: старая краска, чёрные отпечатки пальцев у выключателя, реклама вскрытия замков, заклеенная наклейка какого-то районного чата. В таких подъездах люди знали друг о друге всё, что можно было сказать в спину, и почти ничего, что могло спасти.
- Она боится, - сказала Ася перед дверью.
- Мать?
- Всего. Меня, Егора, звонков, бумаг, людей, которые говорят спокойно.
- Волковой?
Ася достала ключи.
- Она теперь всех спокойных боится.
Дверь открыли не сразу. Сначала за ней прошуршали тапки. Потом кто-то замер у глазка. Потом щёлкнула цепочка.
Ирина Петровна была маленькая, плотная, с лицом человека, который давно перестал спать нормально и теперь держится на чае, таблетках и привычке вытирать стол. Волосы окрашены в рыжеватый цвет, у корней седина. Халат застёгнут не на ту пуговицу. На шее тонкая цепочка без кулона.
Она увидела Асю, потом Надю, и лицо сразу стало закрытым.
- Я всё сказала, - произнесла она.
- Мам.
- Я всё сказала там. Я больше не могу.
- Это Надежда Александровна.
- Я знаю, кто это. Мне звонили.
Надя не удивилась.
- Елена Аркадьевна?
Ирина Петровна отступила от двери.
- Заходите. Только обувь снимите. У меня полы чистые.
Полы не были чистыми. На линолеуме у порога темнели следы от мокрых ботинок, видно было, что их недавно тёрли тряпкой, но грязь въелась в рисунок. На кухне пахло дешёвым кофе, валерьянкой и подгоревшей кашей. На столе стояли три кружки, хотя ждала она явно не гостей. Рядом лежала стопка распечаток, прижатая сахарницей.
Ирина Петровна сразу взяла эти бумаги и убрала в ящик.
Надя заметила, но не остановила.
Ася заметила тоже.
- Что это?
- Ничего.
- Мам.
- Ничего, я сказала.
- Если это опять от них...
- Анна, не начинай.
Слово «Анна» резануло кухню. Ася застыла, будто мать позвала не её, а ту ровную женщину из старой подписи, которая полтора года назад могла спокойно написать: «не поддерживает устойчивой связи».
Надя села без приглашения. Ирина Петровна посмотрела на неё с возмущением, но не выгнала. Старые люди и напуганные люди часто терпели чужую наглость, если она выглядела как работа.
- Ирина Петровна, - сказала Надя. - В больнице вы подписали, что мужчина не ваш сын.
- Я подписала, что его надо оставить под наблюдением.
- В тексте написано другое.
- Мне объяснили.
- Кто?
Женщина потеребила рукав халата.
- Девушка. Не девушка. Женщина. Аккуратная такая. До неё ещё врач был. Потом эта. Сказала, что если я подтвержу Егора, его могут забрать. Что там старые заявления, операции, долги, конфликт на работе, что он может навредить себе и другим. Сказала, что пока он не подтверждён, есть время.
- На что?
- На лечение.
- Или на то, чтобы собрать круг.
Ирина Петровна моргнула.
- Я не знаю ваших слов.
- Зато вы знаете подпись.
Ася резко повернулась к Наде.
- Не надо.
Надя не посмотрела на неё.
- Ирина Петровна, вы сына узнали?
Мать молчала. На плите тихо щёлкнул остывающий металл.
- Узнали? - повторила Надя.
- Он был... - женщина глотнула воздух. - Он был страшный.
- Это не ответ.
- Это мой ответ. Он был худой, грязный, с этим глазом, губа разбита. Он смотрел через меня. Я сказала: «Егор». А он сказал: «Не подтверждай». Вы понимаете? Он сам сказал. Не подтверждай. Потом эта женщина сказала, что он в таком состоянии может не понимать последствий, но, возможно, чувствует опасность. И если я подпишу временно...
- Там не написано «временно».
- Мне сказали, что это временно!
Голос сорвался. Ирина Петровна тут же прикрыла рот ладонью, как будто крик мог выйти из квартиры в подъезд и стать жалобой.
Ася стояла у холодильника. На дверце висели магнит из Сестрорецка, календарь аптеки и детская фотография: мальчик с тонкой шеей держит на руках девочку в красной шапке. Девочка хмурится. Мальчик смеётся. Фотография выцвела до жёлтого.
- Вы подписали, - сказала Надя.
Теперь Ася шагнула к столу.
- Надежда Александровна.
- Подписали вы, - повторила Надя, глядя на Ирину Петровну. - Не Волкова. Не врач. Не неизвестная женщина. Ваша подпись стоит под фразой, что он не ваш сын.
Ирина Петровна побелела.
На секунду Надя увидела, как эта фраза вошла в неё. Без крови, без звука. Просто женщина стала меньше на стуле.