Кира Резник – Доверенное лицо (страница 3)
Паша прочитал и побледнел так, что Надя почти физически услышала, как у него внутри поднялась злость.
- Это не его почерк, - сказала Марта. - И не мой. Но бумага была у него.
- Где тело? - спросила Надя.
- В морге на Екатерингофском. Но мне сказали, что сегодня его переведут.
- Куда?
- Не сказали. Доверенному лицу, наверное, сказали бы.
Паша встал.
- Рита там?
- Рита, если её спросить сейчас, скажет, что она не бюро находок, - сказала Надя. - И поедет.
Она уже набирала.
Рита взяла с третьего гудка.
- Если у тебя опять труп, который сам себя не подтверждает, я увольняюсь и открываю ларёк с шавермой. Там хотя бы мясо честнее.
- У нас труп с доверенным лицом.
- Поздравляю. Труп социально адаптирован.
- Лосев Илья Андреевич. Екатерингофский.
Пауза стала другой.
- Он у меня.
Надя подняла глаза на Пашу.
- И?
- И у него в сопроводительных документах стоит, что представитель уведомлён. Лазарев Павел Игоревич. Я как раз думала, звонить тебе или сначала уебать кого-нибудь штампом по лбу.
- Тело смотрела?
- Начала. Сердечный приступ там как объяснение из ЖЭКа: вроде подходит ко всему, пока не открывать дверь. Есть странные мелочи. Кисти. Ногти. Следы на предплечьях, как будто он долго держал что-то или пытался не дать себя отодвинуть. И ещё у него на шее раздражение от пластика. Не петля. Не удавка. Скорее бейдж или пропуск на шнурке, который сорвали.
Паша резко посмотрел на Марту.
- У него был пропуск?
- Да. Архивный. Серый. Он всегда носил, хотя дома я орала, что это паранойя и грязь на рубашках.
- Пропуска нет, - сказала Рита в трубке. - Вещи пришли без него.
Марта закрыла рот ладонью. Не чтобы не закричать. Чтобы не сказать имя мужа так, как его уже никто не сможет услышать.
- Рита, - сказала Надя, - никому тело не отдавать.
- Ага, сейчас. Ко мне уже пришёл запрос на передачу материалов доверенному лицу.
- От кого?
- От доверенного лица.
Паша сказал тихо:
- Я ничего не отправлял.
Рита, видимо, услышала.
- Я знаю, мальчик. Поэтому и звоню. Тут теперь всё, что ты не отправлял, приходит особенно быстро.
Надя взяла пальто.
- Марта, вы едете с нами.
- Зачем?
- Потому что пока вы жена, а не источник эмоционального искажения. Надо успеть.
- У меня уже в бумагах написано, что я эмоционально вовлечена.
- Все живые эмоционально вовлечены. Мёртвым удобнее, они не спорят.
Паша открыл дверь и остановился.
На лестничной площадке лежал мокрый конверт.
Белый, без марки. Его просунули под дверь, пока они говорили. На конверте стояла одна строка, напечатанная ровным шрифтом.
Климовой Н. А. Передать через доверенное лицо.
Надя не наклонилась.
- Не трогай, - сказал Паша.
- Сам бы додумалась.
- Подтверждаю.
Они посмотрели друг на друга.
И впервые за долгое время это слово прозвучало между ними не как оружие, а как больная шутка, которую никто не стал развивать.
Марта медленно сползла на стул у двери.
- Это было у Ильи, - сказала она.
Надя повернулась.
- Что?
- Такой же конверт. В тот вечер. Он сказал: если я его открою, они узнают, что я сам вошёл.
- Куда вошёл?
Марта посмотрела на Пашу.
- К вам.
Паша не понял.
- Ко мне?
- Нет, - сказала Марта. - В ваш доступ.
Дождь за окном стал сильнее, будто кто-то снаружи решил замыть стекло до чёрного.