Кира Резник – Доверенное лицо (страница 5)
- Кто вы?
- Татьяна Викторовна Мерцалова. Контур сопровождения доверенных лиц. Не волнуйтесь, Павел Игоревич, мы здесь не для давления.
- Конечно, - сказала Рита. - Вы просто в морг на ночь пришли с добрыми папками.
Мерцалова не посмотрела на неё. Это было ошибкой. Риту нельзя было не смотреть, если ты входишь в её помещение.
- Мы хотим избежать нарушения прав всех участников, - продолжила Мерцалова. - Особенно с учётом того, что тело Лосева И. А. связано с активным статусом Лазарева П. И. как доверенного лица.
- Я не его доверенное лицо, - сказал Паша.
- Это спорный вопрос.
- Это не вопрос.
- Любой отказ также подлежит фиксации.
Надя услышала, как эта фраза легла в комнату. Аккуратно. Без угрозы. Почти вежливо.
Паша тоже услышал.
- Фиксируйте, - сказал он. - Я отказываюсь быть доверенным лицом Лосева Ильи Андреевича. Подтверждаю факт поступления запроса. Не подтверждаю полномочия, основание и правомерность использования моего статуса. Требую отдельной проверки происхождения роли, времени назначения, источника передачи и всех связанных действий.
Мерцалова моргнула.
Не сильно. Но достаточно.
Надя посмотрела на Пашу и впервые за вечер почувствовала не облегчение, а холодную ясность: он учился. Система тоже.
Мерцалова открыла папку.
- В таком случае обязана сообщить: ваш отказ принят. До завершения проверки вы временно ограничены в самостоятельном принятии решений по связанным объектам.
- По каким объектам? - спросил Паша.
Мерцалова достала лист.
Верхняя строка была закрыта большим пальцем, но Надя уже видела достаточно.
Паша молчал.
Рита сказала очень тихо:
- Вот теперь я точно открываю ларёк.
Надя смотрела на лист и думала не о себе.
О Лосеве.
Мёртвый архивист каким-то образом принёс к её двери роль, которая сделала Пашу не защитой, а ограничителем. И если он умер из-за этого, значит, он успел понять, что несёт.
В пакете на столе лежали волокна серого пластика.
Пропуска не было.
А роль уже вошла.
Глава 4. Вход от имени
Конверт у двери открывали не в конторе.
Надя настояла. Паша спорил ровно тридцать секунд, потом понял, что спор сам станет частью чужого сценария, и замолчал. Конверт увезли к Морозову в подвал, где всё воняло пылью, перегретыми блоками питания и старой злостью. Морозов встретил их в футболке с выцветшей надписью «не трогай, оно и так еле живёт» и с таким лицом, будто эту надпись следовало нанести на всю страну.
- Ставьте вашу бумажную радость сюда, - сказал он, показывая на пустой металлический лоток. - Руки убрали. Дышать тоже по возможности прекратить.
- Ты криминалист или шаман? - спросил Суханов.
Суханов приехал молча, без вопросов. Просто появился у входа в морг через двадцать минут после звонка Риты, посмотрел на Мерцалову так, что районный исполнитель сразу вспомнил о другой срочной работе, и сказал: «К Морозову». Теперь он стоял у стены подвала, огромный, мокрый, раздражённый, как шкаф, который научился ругаться.
- Я человек, который не хочет потом слушать, что мы сами всё заляпали, - сказал Морозов. - Поэтому шаман. У шаманов хотя бы протокол короткий.
Конверт был обычный. Белый. Намокший по краю. На нём не было отпечатков, видимых без обработки, но Надя уже не верила в видимое. Видимое слишком часто работало на тех, кто умел ставить свет.
Морозов вскрыл его тонким ножом.
Внутри лежала фотография.
Не распечатка документа. Не флешка. Не записка.
Фотография, сделанная ночью через мокрое стекло: подъезд Нади, фонарь, размытая фигура в капюшоне у двери. В руке фигуры - серый пропуск на чёрном шнуре. На обороте было написано от руки:
Суханов выругался первым.
- Почерк? - спросила Надя.
- Не Лосева, - сказала Марта. Она сидела на старом стуле возле батареи, держалась прямо, но кожа у неё стала почти прозрачной. - У Ильи буквы были круглее. Он писал как школьник, которого вечно заставляли переписывать.
- Не Пашин, - сказала Надя.
- Спасибо, - сухо сказал Паша.
- Не за что. У тебя почерк хуже.
Морозов положил фотографию под лампу.
- Бумага свежая. Печать тоже. Фото не оригинал, вытащено из видео или серии кадров. Смотрите сюда.
Он увеличил участок возле руки фигуры. Серый прямоугольник пропуска распался на зерно, но одна деталь держалась: красная диагональная полоска у нижнего угла.
Марта закрыла глаза.
- Это его.
- Точно?
- Я её клеила. Он сломал угол, а новый пропуск не хотел получать. Сказал, что пока старый живой, пусть работает. Я наклеила красный скотч. Глупость.
- Не глупость, - сказал Морозов. - Теперь это не просто серый пластик.
Паша посмотрел на экран.
- Значит, Лосев был у Дровяного.
- Либо его пропуск был у Дровяного, - сказал Морозов. - Не спеши отдавать им живого человека, даже мёртвого.
Надя наклонилась ближе.
- Лицо фигуры есть?
- Нет. Капюшон, дождь, угол. Но есть походка, рост, плечо, левая нога. Если бы у нас было нормальное видео...
- У нас его нет.