Кира Резник – Черновик (страница 8)
За дверью кто-то смеялся. Обычный вокзальный смех, мужской, усталый. Снаружи жизнь продолжала идти туда, куда ей написали билеты.
Суханов выругался одними губами. Рита подняла на него глаза.
- Ты не мог знать всё.
- Я и не всё не знал, - сказал он.
Фраза вышла тяжёлая, неправильная, но честная. Суханов сел на второй стул, хотя обычно стоял до последнего, будто стул был капитуляцией.
- Первый конвойный, - сказала Надя. - Красный корпус. Север-2. Ты видел её после?
- Видел.
- Говорила?
Суханов кивнул.
- Плохо. Но говорила.
- Что?
Он посмотрел на листы.
- Не тебе сейчас одной это слышать.
- Я не одна.
- Тогда не от меня. От записи.
Морозов осторожно взял диктофон, осмотрел батарейный отсек, контакты, корпус.
- Старый, но живой. Если внутри кассета, а не цифровая память, у нас будет веселье с оцифровкой. Если цифровая память, у нас будет другое веселье. В любом случае я не жму кнопку в этом сарае.
- Почему? - спросил Паша.
- Потому что если эта штука связана с авторским доступом хотя бы как триггер, она может быть не опасна технически, но опасна процедурно. Нажмём тут - потом окажется, что мы прослушали вне протокола, нарушили, исказили, уничтожили цепочку хранения, обидели Святого Эксперта и его нотариального хомяка.
Рита посмотрела на него с почти нежностью.
- Всё-таки ты умеешь говорить романтично.
Надя взяла первый лист. Не диктофон. Бумагу. На бумаге мать была не голосом, а следом чужого слуха.
...не ей... не надо ей...
(пауза 11 сек.)
если придёт человек с делом, пусть слушает...
(неразборчиво)
...Надя не должна...
На полях другим почерком:
Фрагмент переставить. Для дочери начинать с обращения.
Надя прочитала эту строку дважды.
Потом третий раз.
- Они монтировали порядок, - сказала она.
- Да, - ответил Морозов. - Громова была права. Первый фрагмент - не первый.
Паша взял лист осторожно, не касаясь её пальцев.
- Смотри.
На втором листе внизу была служебная отметка, почти стёртая ксерокопией:
Порядок воспроизведения для объекта Н. К. утверждён.
Подпись была неразборчива. Но рядом стоял короткий код.
АВТ-0.
- Авторский ноль, - сказал Морозов тихо.
- Первый вход? - спросила Рита.
- Не знаю. Но похоже на корневую роль. Не человек, а уровень.
Суханов наклонился к листу.
- Есть журнал?
- На бумаге нет. В цифре, если повезёт, следы остались. Если не повезёт, следы тоже остались, просто в таком месте, куда придётся лезть с зубами.
Телефон Нади лежал на столе между ними. Экран был тёмный.
Он загорелся без звука.
Никто не коснулся.
Паша повернул его так, чтобы все видели.
Черновик 1.8.
Стадия: вокзал.
Ожидаемое действие: прослушивание фрагмента вне защищённого контура.
Вероятность снижена: 41%.
Коррекция сценария: активирована.
- Они видят нас? - спросила Рита.
- Они видят не нас, - сказал Морозов. - Они видят совпадение поведения с моделью. Это хуже. За камерой можно спрятаться, а от статистики только умереть красиво.
Экран мигнул снова.
Вход Лазарев П. И.
Авторская правка: подтверждена.
Паша медленно выпрямился.
Надя не сразу поняла, что все смотрят не на телефон, а на него.
Он взял экран, прочитал ещё раз, будто мог изменить буквы силой нормального человеческого недоверия.
- Я этого не делал.
Фраза прозвучала спокойно. Слишком спокойно. Так говорят люди, которые понимают: оправдание уже запоздало, даже если они невиновны.
Суханов поднялся.