Кира Резник – Черновик (страница 38)

- Игорь. Если ты слышишь это, ты не первый. Но ты был удобным первым. Им нужен был человек, который поверит в свою вину сильнее, чем в чужую подпись. Не отдавай им это до конца.

Суханов закрыл глаза.

На секунду он выглядел очень старым. Не слабым. Старым. Человеком, которого много лет держали за одну точку, а теперь сказали, что точка была настоящей, только нитка шла не туда.

Динамик щёлкнул.

Голос Марии исчез.

Вместо него заговорил другой голос.

Суханов.

- Я всё помнил с самого начала.

Надя резко повернулась.

Суханов стоял рядом с ней и молчал.

Голос из динамика продолжал. Тот же тембр. Та же хрипотца. Та же усталая тяжесть на согласных. Почти идеально.

- Я видел Марию Климову после даты смерти. Я подтвердил передачу. Я скрыл это от Климовой Н. А. по личным мотивам и из страха служебных последствий.

- Выключи, - сказал Суханов.

Морозов уже был у блока. Выдернул кабель. Лампа погасла. Динамик захлебнулся тишиной.

Но последние слова успели прозвучать.

- Я готов дать признательные показания.

В темноте несколько секунд никто не двигался.

Потом Паша сказал:

- Камеры.

Морозов выругался так грязно, что даже Рита не перебила.

Надя подняла фонарь. Луч прошёл по панели с мутным стеклом, по шкафу, по лицу Суханова. Он стоял прямо. Очень прямо. Слишком прямо для человека, которого только что попытались записать собственным голосом.

- Это не я, - сказал он.

- Знаю, - сказала Надя.

Он посмотрел на неё.

- Не потому что веришь?

- Потому что ты так не говоришь.

Рита коротко, нервно усмехнулась.

- Да. Суханов бы сказал: "Я всё помнил, мать вашу, с самого начала". Минимум.

Паша уже вышел в коридор, проверяя камеры. Вернулся через полминуты.

- Одна пишет. Точнее, делала вид. Индикатор горит.

Морозов подключился к панели.

- Поток ушёл наружу. Не весь. Кусок. Они получили запись комнаты с синтетическим признанием Суханова.

- Куда? - спросил Суханов.

- Я не знаю быстро.

- Узнай медленно.

- Уже.

Нина вдруг сказала:

- Они не будут ждать.

Надя повернулась к ней.

- Что будет дальше?

Нина смотрела на тёмный динамик.

- Если компенсационный сценарий переключился на Суханова, то дальше им нужен внешний подтверждающий контур. Не запись. Человек. Кто-то, кто скажет, что слышал признание. Или получит его в виде файла и испугается настолько, что передаст выше.

- Кто?

Нина не ответила.

Морозов ответил вместо неё:

- Уже знаю. Файл ушёл на служебный адрес внутренней проверки. Тема: "Добровольное сообщение Суханова И. М.". Вложение формируется. Письмо не отправлено. Стоит в задержке на семь минут.

- Остановить можешь?

- Попробую.

- Морозов.

- Да блядь, я не бог электронного мусора! Тут всё через старый шлюз, новый прокси и какую-то ведомственную кишку, которую нормальный человек сжёг бы ещё в две тысячи лохматом.

- Значит, шесть минут, - сказал Паша.

- Уже пять сорок.

Суханов посмотрел на Надю.

- Если уйдёт, меня снимут.

- Не только снимут, - сказала она.

- Знаю.

Она видела, как сценарий складывается. Красиво. Почти безупречно. Паша отказался быть соавтором - они берут Суханова. Старую вину превращают в голосовое признание. Внутренняя проверка получает файл. Суханов отстраняется. Команда теряет старшего, защиту, доступ, часть законности. Надя остаётся с Марией, детскими записями и двумя людьми, которых можно оформить как конфликт интересов и нестабильность.

Вот так писали не смерть. Так писали одиночество.

- Пять двадцать, - сказал Морозов.

Рита посмотрела на дверь.

- Я могу разбить эту хуйню кувалдой, если найдёте кувалду.

- Не поможет, - сказал Морозов. - Но морально поддерживаю.

Паша сказал:

- Суханов, диктуйте сами.

- Что?