Кира Резник – Черновик (страница 36)

Глава 12. Одиннадцать дней

Корпус Р-3 не выглядел заброшенным.

Это было первое, что Надя отметила, когда машина остановилась у низкого кирпичного здания за Кондратьевским. Заброшенные здания в Петербурге умели гнить честно: выбитые окна, граффити, мокрый мусор у стен, проржавевшие решётки, следы тех, кто ищет тепло, металл или место, где можно исчезнуть на ночь. Р-3 не гнил. Он затаился. Окна были заколочены аккуратными щитами изнутри, дверь со двора покрашена недавно, камера над входом маленькая, новая, почти незаметная. У водосточной трубы лежал окурок с сухим фильтром. Не старый. Снегом и дождём его не размыло.

- Склад, говорите, - сказала Рита.

Нина стояла рядом с машиной и смотрела на дверь.

- В документах.

- В документах у нас сегодня даже мёртвые подписываются. Документы нервничают, но справляются.

Суханов говорил по телефону. Коротко, зло, без лишней педагогики. Он вызвал группу, но ждать не стал. В таких местах ожидание часто работало на тех, кто внутри. Паша уже проверял периметр, не изображая спецназ. Просто смотрел: камера, дверь, боковой проезд, старый пожарный выход, мокрый след шин у ворот.

Морозов приехал отдельно, в машине, где на заднем сиденье лежали ноутбук, два кабеля, переносной аккумулятор и пакет с чем-то, что выглядело как незаконный набор шамана, если шаман ненавидит вай-фай.

- Сеть есть, - сказал он, не здороваясь с корпусом. - Слабая, но есть. Закрытая точка. Имя скрыто, но кто-то очень умный оставил оборудование болтаться в эфире. Я сейчас заплачу от нежности.

- Быстро сможешь? - спросил Суханов.

Морозов посмотрел на него как на личную обиду.

- Нет. Но начну.

Нина подошла к боковой двери.

- Раньше вход был здесь. Основной с другой стороны, но там пост.

- Раньше - это когда? - спросила Надя.

- Я была здесь два раза. На обучении. Нам показывали, как работает речевая разметка. Старое оборудование уже не включали. Говорили, что это музейная часть.

- Музейная часть, - повторила Рита. - Зал "как мы превращали матерей в аудиофайл".

Нина вздрогнула, но не ответила.

Паша присел у замка.

- Электронный.

- У меня есть код, - сказала Нина.

Все посмотрели на неё.

Она опустила глаза.

- Был. Для обучения. Он давно не должен работать.

- Сегодня день старых вещей, которые не должны работать, - сказал Морозов.

Нина набрала шесть цифр.

Замок моргнул красным.

- Не работает, - сказала она слишком быстро.

Морозов подошёл, отодвинул её плечом без грубости, посмотрел на панель.

- Он не не работает. Он думает. Это хуже.

Панель моргнула снова. Жёлтым.

Суханов вынул пистолет. Не показно. Просто рука оказалась там, где ей полагалось быть.

Замок щёлкнул.

Дверь открылась внутрь.

В коридоре было темно, но не пусто. Пахло пластиком проводов, холодной пылью, старой вентиляцией и чем-то медицинским, очень слабым, будто хлорка давно ушла, но оставила родственника. На полу не было мусора. Линолеум был серый, протёртый по центру. Кто-то здесь ходил. Не часто. Достаточно.

- Не трогать стены, - сказал Суханов.

- Да кто ж их хотел ласкать, - сказала Рита.

Они вошли.

Надя шла второй, после Суханова. Паша позади, Нина между ним и Ритой, Морозов замыкал, уже держа планшет и маленький прибор, на котором мигали какие-то точки. В коридоре были двери с облупившимися табличками.

Кабинет 1. Акустическая подготовка.

Кабинет 2. Первичная запись.

Кабинет 3. Оценка реакции.

Дверь в конце коридора была новая. На ней не было таблички.

Надя остановилась у третьего кабинета.

- Здесь?

Нина кивнула.

- Нам показывали его снаружи. Говорили, что внутри старые стенды.

Суханов открыл дверь плечом после короткой проверки. Кабинет оказался маленьким. Стол. Два стула. Панель с мутным стеклом. Динамик под потолком. На стене старый звукопоглощающий материал, местами вспухший от сырости. В углу металлический шкаф.

Рита вошла, остановилась и сразу сказала:

- Тут слушали.

- Что? - спросил Паша.

- Не записывали. Слушали. Запись обычно пахнет людьми, проводами, кофе, грязью. Тут пахнет ожиданием.

Морозов поднял глаза.

- Запах ожидания. Судмед поэзии.

- Заткнись, техногном.

Но она была права. Надя тоже это почувствовала, хотя не назвала бы. Кабинет был не местом, где человек говорил. Это было место, где человеку включали что-то и смотрели, как он выдержит.

Морозов открыл металлический шкаф. Внутри стояли коробки с носителями. Старые аудиокассеты, диски, маленькие жёсткие диски в антистатических пакетах, бумажные карточки. На многих были номера, не имена.

- Вот тебе и склад, - сказал он.

Суханов подошёл к коробкам.

- Опись.

- Сначала фото, - сказал Паша.

Они зафиксировали шкаф, полки, номера, положение коробок. Работали молча. Это было почти успокаивающе: когда мир расползается, процедура иногда держит не правду, а руки.

Надя увидела карточку не сразу. Она лежала боком между двумя пакетами, чуть выдвинутая, будто её доставали недавно и сунули обратно не до конца.

КЛМ-МС/ПОЛН/НЕ ВОСПР.