Кира Резник – Черновик (страница 33)

И испугалась.

Это было очень быстро. Почти незаметно. Но Надя увидела.

- Нина Сергеевна, - сказала Галина Петровна.

Нина опустила глаза.

- Добрый вечер.

- Вас... вас не должно быть здесь.

- Удивительно, - сказала Рита. - Сегодня это уже второй человек, которому по документам лучше было бы лежать.

Суханов достал постановление. Формально оно было не совсем постановлением, а срочным запросом в рамках проверки. Но Суханов умел держать бумагу так, что у бумаги начинали расти плечи.

- Нам нужны оригиналы регистрационных карт по Климовой Марии Сергеевне. Период после даты смерти. Все журналы выдачи. Все вложения по речевому материалу. Все ссылки на резервное зеркало.

Галина Петровна побледнела сильнее.

- У нас нет таких материалов.

- Вы не посмотрели.

- Я знаю фонд.

- Тогда быстро найдёте.

Она посмотрела на Нину. Потом на Надю. На Наде задержалась дольше.

- Вы родственница?

- Дочь.

Галина Петровна сняла очки. Протёрла стекло платком, хотя стекло было чистым.

- Вам нельзя.

Паша чуть сдвинулся. Не к Наде. К столу. Закрыл своим движением прямую линию между Галиной Петровной и дверью. Не угрожающе. Просто так, чтобы человеку стало труднее выйти из разговора.

- На каком основании? - спросил он.

- Там персональные данные.

- Предъявлен запрос.

- Запрос должен идти через юридический отдел.

- Юридический отдел сейчас будет очень занят, если мы начнём оформлять сокрытие материала, связанного с подделкой подписи умершего лица.

Галина Петровна резко подняла голову.

- Я ничего не скрываю.

- Тогда открывайте фонд, - сказал Суханов.

Надя молчала. Смотрела на руки Галины Петровны. Они лежали на столе ровно, но большой палец правой руки тёр край папки. Раз, два, три. Старый ритм тревоги. Не виновность. Страх. Страх человека, который много лет хранил не тайну даже, а порядок, и теперь порядок пришли разворачивать грязной стороной.

- Кто вам сказал, что мне нельзя? - спросила Надя.

Галина Петровна посмотрела на неё.

- Что?

- Вы сказали: вам нельзя. Не "не положено", не "запрещено", не "через юридический отдел". Вам нельзя. Кто так сказал?

- Никто.

- Врёте.

- Климова, - тихо сказал Паша.

Она не повернулась.

- Нет. Пусть ответит.

Галина Петровна сжала платок.

- Я работаю здесь тридцать лет.

- Это не ответ.

- Я видела, что бывает, когда родственники лезут в такие папки.

- В такие?

- В закрытые.

- Кто закрыл?

- Я не помню.

Надя наклонилась чуть ближе. Не сильно. Но Галина Петровна отодвинулась.

- Вы помните. У вас на лице написано, что помните.

- Надя, - сказал Паша ещё тише.

Вот теперь она повернулась. Не резко.

- Что?

- Дави по делу.

Она несколько секунд смотрела на него. Потом поняла. Он не просил её быть мягкой. Он не спасал Галину Петровну. Он напоминал, что жестокость тоже должна быть точной, иначе она становится подарком системе. Система потом оформит: эмоциональное давление дочери, неустойчивость, нарушение границ.

Надя выпрямилась.

- Хорошо. По делу. Галина Петровна, у нас есть скан согласия от имени Марии Сергеевны Климовой, датированный через одиннадцать дней после её официальной смерти. Если вы сейчас не откроете журнал, я оформлю изъятие через обыск, и тогда сюда зайдут люди, которым всё равно, какие папки стояли ровно. Они вынесут сервер, сейфы, ваши коробки, личную кружку с ромашкой, если она будет мешать описи. Я не угрожаю. Я объясняю разницу между вашей помощью и нашей работой без вашей помощи.

Галина Петровна побледнела до желтизны.

Рита посмотрела на Надю с почти уважением.

- Вот теперь прям нормально. Человек вернулся в профессию, аж мерзко стало.

- Спасибо, - сказала Надя.

- Это не комплимент.

- Я поняла.

Галина Петровна встала. Достала из ящика связку ключей. На цепочке болтался маленький пластиковый медвежонок, потёртый до бесцветности. Она долго выбирала ключ, потом открыла внутреннюю дверь.

За дверью была узкая комната с металлическими стеллажами. Папки, коробки, архивные кассеты, старые журналы в тёмных обложках. Свет включился не сразу, мигнул дважды, потом нехотя остался. Пахнуло пылью, сухим клеем, старым картоном и тем особым архивным временем, где люди давно ушли, а их ошибки лежат в алфавитном порядке.

- Без неё, - сказала Галина Петровна, кивнув на Нину.

- С ней, - сказал Суханов.