Кира Резник – Черновик (страница 20)

- Если я не пойду, они оформят уклонение и конфликт интересов. Если пойду один, меня закроют в их комнате и напишут сколько угодно. Значит, я пойду не один и не как твой контакт. Как следователь, который сам заявляет о попытке незаконного использования его процессуальной роли.

Морозов тихо присвистнул в наушнике.

- Мне нравится. Бюрократическое айкидо. Мерзко, но красиво.

- Суханов? - спросил Паша.

Суханов кивнул.

- Я оформлю. Жёстко. С копиями. Чтобы они подавились каждым словом.

Надя молчала.

Она понимала, что он прав. Это раздражало больше всего. Система ждала, что она скажет «нет», что она потянет его обратно, что сделает из него своего человека вместо отдельного участника. Или наоборот - холодно отрежет, чтобы не дать использовать. Оба движения были уже написаны. Паша предложил третье.

Мария сказала: третье придётся придумать самим.

Надя не слышала эту фразу. Но, кажется, всё равно поняла.

- Хорошо, - сказала она второй раз за вечер.

Паша посмотрел на неё чуть дольше, чем требовалось.

- Спасибо.

- Не благодари. Меня от этого тошнит.

Рита коротко фыркнула.

- Вот. Нормальная Климова вернулась. А то я уже испугалась, что нас всех сейчас обнимут и запишут в кружок травмированных долбоёбов.

Морозов сказал:

- А я бы вступил. У меня есть взнос в виде флешки с незаконным системным слоем.

Надя подошла к столу и посмотрела на Нину.

- Вы пойдёте с нами.

Нина вскинула глаза.

- Куда?

- Давать объяснения. Официально. По своей строке.

- Меня там...

- Да, - сказала Надя. - Попробуют. Поэтому пойдёте сейчас, пока они ещё не успели переписать вас обратно в осложнение после процедуры.

Нина опустила голову.

- Я боюсь.

- Правильно, - сказала Рита. - Страх - редкое разумное чувство. Пользуйтесь, пока есть.

Суханов уже диктовал кому-то по телефону формулировку. Сухо, тяжело, с каждым словом как с гвоздём:

- ...заявление о выявлении признаков незаконного использования процессуальной роли сотрудника Лазарева П. И. в материалах ограниченного доступа. Да, так и пишите. Нет, не спрашивайте, что это значит. Потом вместе охуеем.

Надя взяла со стола листы Марии. Тот самый, где тонким почерком было написано: если дочь услышит это первой, всё потеряно. Она сложила его отдельно, в прозрачный файл.

На экране компьютера мигнуло ещё одно уведомление. Уже не системное окно. Не документ. Короткая строка на чёрном фоне.

Соавтор: отказался.

Под строкой было имя.

Лазарев П. И.

Паша прочитал и усмехнулся.

- С этого и начнём объяснения.

Надя посмотрела на него. Впервые за вечер внутри не стало легче, но стало яснее. Иногда ясность была единственной формой надежды, которую можно было позволить себе без вреда для дела.

Компьютер снова мигнул.

Строка «соавтор: отказался» исчезла.

На её месте появилась другая.

Отказ принят.

Компенсационный сценарий запущен.

За стеной офиса щёлкнул замок входной двери.

Не громко. Почти вежливо.

Потом в коридоре погас свет.

Глава 7. Отказ от роли

Пашу посадили в комнату без номера.

В коридоре номер был. Над дверью висела серая пластина с вытертыми цифрами, на стене справа - план эвакуации, напечатанный так мелко, будто спасаться имели право только люди с хорошим зрением и чистой совестью. Но внутри номера уже не было. Только стол, три стула, камера под потолком и лампа, которая не светила, а проверяла. Мокрая куртка Паши висела на спинке стула напротив, и с неё тихо капало на линолеум. Капли собирались в маленькую тёмную точку, похожую на неаккуратную печать.

- Павел Игоревич, вы не задержаны, - сказал мужчина в синем костюме.

Он сказал это уже третий раз. Вероятно, ему нравилась формулировка. Она была из тех формулировок, которые позволяют закрыть дверь снаружи и при этом не чувствовать себя человеком, закрывшим дверь.

Паша посмотрел на него. На папку. На второй стул, который оставили пустым. На камеру. На след от кружки на столешнице.

- Значит, я могу выйти.

- После оформления.

- Чего.

Мужчина в синем костюме чуть улыбнулся. Не снисходительно даже, а служебно. Как улыбаются люди, которым заранее дали норму реакции.

- Уточнения процессуального статуса.

- У меня был статус.

- Он изменился.

- Пока я ехал в машине?

- Пока были получены новые сведения.

Паша кивнул. На стол положили лист. Обычный лист, белый, с серой полосой копира, с неровным верхним краем, будто его выдернули из пачки в спешке. Вверху стояла шапка. Ниже - его фамилия. Ещё ниже - слова, которые не сразу стали словами. Сначала они были пятнами, потом строками, потом чужой рукой, вошедшей в его горло.

"Лазарев П. И. предупреждён о необходимости временного самоотвода от участия в проверочных мероприятиях, связанных с Климовой Н. А., в связи с потенциальным конфликтом интересов и возможностью эмоционального влияния на ход оценки".

Паша дочитал до конца. Подписи не было. Места для подписи было два. Одно - для него. Второе - для лица, принявшего отказ.

- Я не заявлял самоотвод.