Кира Резник – Черновик (страница 13)

- Для диктофона?

- Для Марии.

Он посмотрел на неё долго.

- Рита сказала не слушать, пока их нет.

- Я и не буду слушать.

- Тогда зачем?

Надя взяла лист с пометкой АВТ-0, сложила его пополам и положила рядом с диктофоном.

- Потому что если это не для меня, сначала это должен услышать кто-то другой.

Глава 5. Одна строка

Нину Завьялову привезли не в отдел и не в больницу. В отдел её было рано, в больницу - опасно, а безопасных мест, как выяснилось за последние месяцы, в Петербурге не существовало вовсе. Суханов выбрал старую комнату при дежурной части на Лиговском, где когда-то хранили списанные мониторы, коробки с кабелями, сломанный принтер и стул, который скрипел так, будто давал показания против всех, кто на него садился.

Комната пахла пылью, нагретым пластиком и мокрой тканью. За окном дрожал свет вывески, по стеклу ползли грязные капли. Нину посадили у стены, не пристёгивали, но Паша встал у двери так, что свобода сразу стала теоретической. Рита проверила пластырь на шее, пульс, зрачки, дыхание и ещё несколько вещей, которые называла тихо и зло, будто перечисляла претензии к миру.

- Жить будет, - сказала она. - Если перестанет изображать из себя расходный материал.

Нина всхлипнула, но ничего не ответила.

Она была моложе, чем показалось на камере. Не девочка, нет. Тридцать два года, усталость под глазами, волосы собраны резинкой, ногти короткие, на одном пальце содран лак. Вблизи светлая куртка оказалась не белой, а серо-бежевой, дешёвой, с пятном у кармана. Таких женщин утром не замечают в очереди за кофе, днём - в офисном лифте, вечером - у перехода. Очень удобная внешность для человека, который годами пишет чужие формулировки и думает, что его никто не видит.

На столе перед ней лежали три вещи: её телефон, пропуск «Контур-М» и термопакет курьера. В пакете оказались не еда и не лекарство. Паша вытряхнул оттуда маленький пластиковый контейнер, одноразовый набор документов с чужой фамилией и распечатку вызова частной медицинской бригады.

Рита посмотрела на всё это и сказала:

- Они даже реквизит подготовили. Прям домашний театр смерти. Билеты не брать, актёры умирают по-настоящему.

Суханов молчал. Он стоял у окна, плечи тяжёлые, лицо серое. По телефону он уже дал несколько распоряжений, закрыл часть наружных вопросов, послал кого-то за задержанным курьером и очень коротко объяснил дежурному, что тот сегодня не видел ничего интересного, если хочет завтра спокойно выйти на смену.

Надя вошла последней.

Нина подняла голову и сразу отвела глаза.

Вот это было хуже страха. Страх смотрит, потому что хочет понять, откуда ударят. Вина прячет лицо, потому что удар уже внутри.

Паша протянул Наде её телефон. Она взяла аппарат, не проверяя экран. Потом положила на стол рядом с пропуском Нины.

- Сначала я хочу понять одну вещь, - сказала Надя. - Вы писали строку про Лазарева как человек или как роль?

Нина сглотнула.

- Я не знала, что это приведёт...

- Не с этого.

Голос у Нади был ровный. Рита посмотрела на неё быстро, боковым зрением. Она знала этот тон. Им не кричат. Им открывают кожу там, где человек сам плохо зашил.

Нина сжала пальцы на коленях.

- Как редактор.

- Редактор чего?

- Материалов реакционного профиля.

Морозов фыркнул у стены, где уже разложил свой планшет и ноутбук Суханова, потому что чужая техника его бесила, но использовать приходилось.

- Реакционный профиль. Господи. Они даже рабство назвали так, чтобы его можно было вставить в презентацию.

- Тихо, - сказал Суханов.

- Я тихо ненавижу.

Надя не отвела глаз от Нины.

- Что вы сделали с Лазаревым?

Нина дёрнулась на фамилии, как на щелчке по нерву.

- Мне пришёл фрагмент. Не весь профиль. Только несоответствие. Там было указано, что после размыкания пары в старом контуре осталась неустойчивая роль. Нужно было либо архивировать, либо использовать как внешний стабилизатор, если объект... если вы... - Она сбилась. - Если Климова Н. А. начнёт отклоняться от прогнозной ветки.

Паша стоял у двери неподвижно.

- Вы восстановили меня как держателя?

- Не вас.

- Фамилия моя.

- Да, но...

- Значит, меня.

Нина закрыла рот. В этой простоте ей было негде спрятаться.

Надя чуть наклонилась к столу.

- Кто дал задачу?

- Внутренняя очередь.

- Имя.

- Там не бывает имени.

- Нина Олеговна, - сказал Суханов негромко. - Сейчас не тот вечер, когда стоит проверять, насколько мы верим в обезличенные очереди.

Она посмотрела на него, потом на Пашу, потом всё-таки на Надю.

- Задачи приходят по роли. Авторский уровень не подписывается человеком. Видно только код, участок и тип правки. Моя была... - Голос провалился. - Моя была маленькая.

Рита резко подняла голову.

- Маленькая?

Нина заплакала беззвучно. Слёзы текли по лицу, но она не всхлипывала, только говорила, будто если остановится, её добьют уже не они.

- Одна строка. «Лазарев П. И. сохраняется как допустимый внешний держатель реакции объекта». Я не открывала полный файл. Я не знала, что это прямо по человеку. Мне сказали, что это страховочный контур, чтобы объект не навредил себе и другим при контакте с травматическим материалом.

Паша усмехнулся. Очень тихо.

- Благородно.

- Я правда думала...

- Вы думали, что меня можно оставить кнопкой на случай, если Надя поведёт себя не по инструкции.

Нина посмотрела на него впервые прямо.

- Да.

Паша кивнул.