Кира Резник – Черновик (страница 14)
- Спасибо. Так честнее.
Надя почувствовала, как внутри поднимается холодная рабочая жестокость. Она могла сейчас дать Нине передышку, воду, паузу, врачебное «сядьте удобнее». Могла. Но передышки иногда становятся подарком не человеку, а версии, которую человек успевает собрать заново.
- А меня вы как называли у себя? - спросила Надя. - Объект? Материал? Реакционный профиль? Женщина с матерью в приложении?
Нина побледнела ещё сильнее.
- Я не...
- Называли.
- Объект Н. К.
- Удобно.
- Я не знала вас.
- Это всегда помогает.
Паша сдвинулся у двери. Не вперёд, не к ней. Просто изменил вес, и Надя поняла, что он слышит её тон. Не осуждает. Не останавливает. Запоминает. Это было хуже, чем если бы он вмешался.
Суханов положил на стол лист с кодом АВТ-0.
- Что это?
Нина посмотрела и застыла.
- Где вы это взяли?
- В ячейке.
- Кто дал код?
- Громова.
Нина закрыла глаза.
- Значит, она всё-таки успела.
- Что успела?
- Вынести поля.
Морозов наклонился вперёд.
- Бумаги Марии?
- Не только. Поля важнее. В основном тексте всё уже чистое. Порядок, фразы, расшифровка, подписи. А на полях осталась работа до чистки. Кто что передвигал. Что считали «крючком». Что убирали из первого воспроизведения.
- Кто чистил? - спросила Надя.
Нина покачала головой.
- Разные. Это старый материал. Ещё до меня. Я пришла позже.
- Позже, но строку про Лазарева написали вы.
- Да.
Надя не отступила.
- И смерть себе написали тоже вы?
Нина резко открыла глаза.
- Нет.
- Тогда почему вы у перехода?
- Мне пришло уведомление. Не в систему. В личный телефон. «Материал Громовой изъят. Очистить хвост. Выйти через Лиговский. Медицинская консультация закрыта». Я поняла, что хвост - это я.
- И пошли?
- Если бы я не вышла, они бы пришли домой.
- Кто дома?
Нина замолчала.
Надя увидела, как у неё меняется лицо. До этого была вина. Теперь появился животный страх, самый простой, человеческий.
- Кто дома? - повторила Надя.
- Мама.
Рита тихо выругалась.
- Лежачая?
Нина кивнула.
- После инсульта. Я... я держала работу из-за неё. Центр помог с реабилитацией, с очередью, с врачом. Потом сказали, что я понимаю тексты, что мне можно доверять закрытые материалы. Это не выглядело преступлением. Это выглядело как грязная, но нужная работа. Все вокруг так говорили.
- Все вокруг много чего говорят, - сказал Суханов. - Особенно когда платят.
Нина вцепилась пальцами в край стула.
- Я не убийца.
Рита шагнула к ней так резко, что Паша чуть повернул голову.
- А кем надо быть, чтобы у тебя в почте лежала чужая смерть до смерти? Плохим человеком? Отличником? Исполнителем маленькой строки?
- Я не знала про письмо вам!
- А про Лазарева знала. Про Климову знала. Про Марию знала. Про то, что голос мёртвой женщины расставляют по порядку для живой дочери, знала?
Нина молчала.
Рита усмехнулась, но в этом не было веселья.
- Вот. Значит, место для совести у нас всё-таки было. Просто маленькое, как ваша строка.
Суханов поднял руку.
- Хватит.
- Нет, не хватит, - сказала Надя.
Она говорила спокойно. От этого Суханов посмотрел на неё внимательнее.
- Нина Олеговна, сейчас у вас есть один способ не стать трупом с правильной формулировкой. Вы даёте нам вход. Не рассказ. Не «я не знала». Вход. Куда уходит авторская очередь? Где лежит полный профиль? Кто может активировать резервную формулировку?
- Я не могу.
Надя наклонилась ближе.
- Можете. Вы просто ещё надеетесь, что система, которая уже прислала вам смерть, оставила вам правила.