Кира Полынь – Ты - мое проклятие, Винтер! (страница 30)

Не став отвечать, супруг пальцами подхватил мой затылок, приближая к себе, и жадно, порывисто поцеловал. Кусая губами, он полностью переключал мое внимание от места нашего слияния, заставляя погрузиться во взаимный ответ. Даррен целовал так, что у меня кружилась голова, и пальчики на ногах судорожно поджимались, но когда супруг нырнул ниже, осыпая отметинами губ шею и ключицы, я резко осознала, чего он добивается.

Винтер разжигал меня, чтобы я сама захотела продолжить.

Подтверждением стали губы, сомкнувшиеся на ставшем острым соске, и ладони, собравшие груди вместе. Он кусал, целовал, облизывал их с таким упоением и жадностью, что становилось неловко от собственной желанности. Супруг не оставлял мне и крупицы сомнений, каждым касанием и жестом выражая свою страсть и взаимность.

Бедра поджались от невыносимо сладкой тяжести внизу живота, отчего из губ Винтера вырвался хриплый стон, родивший во мне нечто такое, чего я сама могла бы испугаться, не будь так зачарована происходящим.

Он был так красив в этом тихом, несдержанном звуке, что в ту же секунду я захотела еще, несмело качнув бедрами под мужским телом.

Вновь этот стон...

Взгляд Винтера изменился, стал решительным и горячим, пронзая мое лицо своим нацеленным вниманием. Силой забросив мои руки на свои плечи, Даррен уперся коленями в постель и сделал первый, мягкий, но стремительный толчок.

О, священный!..

Додумать я не смогла — мне просто не дали времени, вновь толкая бедрами вверх. Слишком быстро я задышала чаще, чем нужно. Слишком быстро мои глаза закатились, а ресницы задрожали, предательски выражая истому.

Но и этого мужу было мало.

Скорость только нарастала, ритмичный звон моих стонов заполнил спальню. Не совсем понимая, что я чувствую, выгнулась в спине, запрокидывая голову и испуская мучительно сладкий, но пронзительный стон.

— Вот так, Эвер, — пророкотал муж, довольный результатом. — Стони для меня. Громче…

То, как он это сказал...

Мне захотелось немедленно его послушаться, и как покорная супруга, я несдержанно застонала, чувствуя, что это только первая волна и дальше я просто не смогу себя сдержать.

Крепкие упрямые пальцы заскользили по телу. Они касались меня везде, гладили, хватали, угрожая оставить отметины. Мужские губы требовательно прижимались к коже, кусая, обжигая, словно вплавляли часть себя в мое тело, желая оставить эти отпечатки навсегда.

— Громче, Эвер, — потребовал муж и неожиданно сел, прижимая мои ноги к своей груди и крепко сжимая ладонями бедра. — Только попробуй спрятать от меня хоть один стон, дорогая!

Сменившаяся поза резко поменяла градус. Теперь он видел меня полностью, без стеснения жадно разглядывая сверху вниз и порывисто стуча своими бедрами о мои. Прижавшись губами к моей лодыжке, Винтер с нежностью смял ими кожу, прикрывая глаза и высвобождая ненасытного демона, не способного на пощаду.

Он двигался быстро, так быстро, что я вновь начала задыхаться, хватая судорожными пальцами смятую простыню. Все стало походить на бесконечный, сладкий, упоительный транс, обещающий мне в награду нечто разрушительное.

Я уже кричала, не боясь сорвать голос, когда Винтер неожиданно отстранился, буквально отнимая у меня сладкий приз, практически коснувшийся нутра.

— Еще?

— Винтер! — полупростонала, полупрокричала я.

Оценив тон, Даррен тихо рассмеялся, но вместо того чтобы вернуться и продолжить, неожиданно отстранился сильнее, ввергая меня в растерянность.

— Сюда, женщина, — рыкнул он, растеряв насмешливую игривость. Ловко перевернул меня на живот и потянул на себя, вынуждая встать на колени.

Коснувшись голыми лопатками мужской груди, я отчего-то слишком облегченно выдохнула, осознав, как нуждаюсь в его тепле. Ему даже не пришлось мне подсказывать: вытянувшись кошкой вдоль мужского тела, я запрокинула голову на его плечо, тут же вновь попадаясь в плен поцелуя.

Требовательные движения, шорох простыней, едва слышный стон, и вот он вновь во мне, только сзади. Тянет на себя бедра, позволяя едва ли не лежать на своей груди, и целует пойманные в плен губы.

Крепко перехватив меня одной рукой за талию, другой Винтер уверенно обернул грудь, подняв пальцы к шее и мягко, но властно ее сжав. Нет, он не лишал меня такого нужного воздуха, но один этим жестом присвоил меня себе, принявшись вновь набирать скорость.

Пальцы обнимавшей меня руки медленно скользнули вниз, погладив подушечками беззащитный лобок, и двинулись ниже, возвращаясь к своей игре на чувственной точке. Это сделало происходящее еще более будоражащим, интенсивным, отчего немедленно захотелось потерять сознание, проваливаясь в сладкий туман, напрочь застилающий голову.

— Давай, Эвер, кончай, — прохрипел, позволив доверчиво повиснуть в своей хватке. — Кончай. Я очень этого хочу.

Еще пока он говорил это, я поняла, что обратной дороги нет: полностью доверившись рукам мужа, задержала дыхание, проваливаясь под обрушившуюся лавину. Сладкие, сахарные, словно патока, токи побежали под кожей, вплетаясь в мышцы и кости. В голове застучали праздничные колокольца, в груди затрепетало сердце, словно испуганная пташка, а перед глазами засверкали розовые искры, заставившие губы растянуться в глупой беззаботной улыбке.

Прижав меня к себе до сумасшествия близко, Даррен тоже задрожал, тихим рыком заполняя гремящий в голове звон. Он держал меня так крепко, что отпечатки его пальцев угрожали остаться на коже, но тогда я об этом не думала, чувствуя себя мягкой и податливой глиной, лишившейся позвоночника-стержня.

Я даже не думала в тот момент, что покидать лоно муж не спешил, продолжая вдавливать себя как можно глубже. Я также не думала о том, что будет дальше, станет ли мне неловко после случившегося и как мне себя вести. Я не думала ни о чем... Просто проживала эти мгновения, мысленно перебирая всю картотеку приятных воспоминаний и понимая, что это станет самым значимым.

Мы рухнули на постель.

Точнее, Даррен рухнул, утянув меня за собой и не планируя отпускать в ближайшее время.

А оно нам требовалось.

Сперва на то, чтобы привести дыхание в норму. Затем — чтобы появилась ясность мыслей, и только потом — чтобы осознать произошедшее.

Мы переспали.

Я была близка с Дарреном Винтером! Моим врагом! Моей карой! Моим проклятием, ставшим сейчас едва ли не самым близким человеком в моей жизни... И могла ли я вообще говорить «едва ли»?

Кроме Винтера, у меня никого не было. Я была совершенно одинока.

Только Винтер, только он…

Не зная, о чем думает супруг, я не решилась спросить, лишь глупо пялилась в стену, чувствуя, что невольно замедляю дыхание, будто бы стараясь спрятаться от нашего тесного «наедине».

— Завтра праздник в доме Дрейков, — нарушив тишину, Винтер отчего-то решил поговорить о будущем. — Ты согласишься пойти со мной?

— Во сколько начало приема?

— Как обычно — только сядет солнце, — мужчина за моей спиной точно качнул плечом. — Можем приехать чуть раньше, чтобы раньше уйти. Как смотришь?

— А есть причины?

— Это же Дрейки, — хмыкнул он. — Суровый лорд не любит гостей и рано ложится спать под властью возраста.

— Я буду в мастерской до конца второй половины дня, а после могу отправиться к Лиен. Сможешь забрать меня там?

— Конечно. Тема приема — снег.

— Белые наряды?

— Да.

— Отлично. Белый мне к лицу.

— Тебе все к лицу, — фыркнул он, ткнувшись носом мне в шею, чтобы спрятать улыбку. — Но когда-нибудь я бы хотел увидеть тебя в красном.

— Почему именно в красном?

— Мне кажется, это было бы очень и очень… интригующе, — признался он, и почему-то мне показалось, что речь вовсе не о платье. — Ты не голодна?

— Вроде нет, — вспомнив съеденный ужин, я прислушалась к себе. — Нет, не голодна.

— Отлично, — выдохнул супруг. — Не планирую сегодня выпускать тебя из постели.

Глава 28

Даррен сдержал слово, только вот… мы просто спали.

Удивительно, но я даже не осознала, в какой момент задремала, лишь раз вынырнув на поверхность, когда решила перевернуться, прижавшись к груди такого же расслабленного Винтера. Он сонно обнял меня, прижав чуть ближе, и вновь тихо задышал, дав ощутить, как потяжелела его рука.

Но когда пришло солнце, проснулась я одна, подозрительно осматриваясь вокруг.

Ничего и никого. Только сложенная пополам записка — лист отмечен семейным вензелем.

Даррен…

Губ невольно коснулась улыбка, когда пальцы потянулись за плотным пергаментом, торопливо разгибая бумагу.

«Мне нужно было рано уехать, не смей думать, что я сбежал, — гласило письмо, отчего я улыбнулась только шире, вновь чувствуя между строк отчаянное раздражение, свойственное моему мужу. — Вечером заберу тебя от Гаван, как и договаривались. И, Эвер, ставлю тебя в известность, что этой ночью мы все повторим. Я женатый человек и хочу свою жену как можно чаще, и отказывать себе в этом не собираюсь, имей в виду. Завтрак в столовой. Хорошего тебе дня, увидимся вечером. И да, в спальне разрешаю тебе соблюдать формальности — твое «Винтер» в ней звучит очень сладко».

Винтер…

Сердце трепетно застучало.