Кира Полынь – Ты - мое проклятие, Винтер! (страница 27)
— Не нужно, — оборвала я, нутром ощутив, о чем он хочет сказать. — Не оправдывайся. Я с малых лет видела, как девочки, девушки, а после и женщины вились вокруг тебя роем. Сложно устоять, я понимаю.
— Я устою без труда.
— А я не про тебя, я про них, — улыбнулась, тут же запив сожаление глотком вина. — Ты всегда будешь окружен женским вниманием. Мне нужно это просто принять.
— Никогда, — процедил он, заставив отдать себе все внимание. — Не сомневайся во мне. Можешь испытывать сомнения насчет чего угодно, любой юбки, косого взгляда и прочего. Но никогда не сомневайся в моей верности, Эвер. Сама подумай: мы все еще не исполнили супружеский долг, а я еще задолго до дня свадьбы принял это решение.
— Быть верным жене? — усмехнулась я.
— Быть верным тебе, — Винтер протянул ладонь, поймав мои пальцы и обжигая своим теплом. — Я решил так… в день помолвки. Сперва, конечно же, из принципа — жуть как хотелось…
— Что?!
— Испытать тебя, — признался он, улыбнувшись. — Тогда я основывался на этом — и на собственных убеждениях о верности и чести. Но сейчас мои побуждения несколько изменились.
Не зная, что сказать, я закусила щеку изнутри, даже не пытаясь скрыть своего волнения.
— Не спросишь? — по-доброму издевался он. — Так и быть, скажу сам. Я хочу быть с тобой, Эвер, со своей женой, которую я пусть не сам выбрал в день свадьбы, но выбираю сейчас на все дни брака. Я хочу, чтобы ты знала: наследство лорда Холлвей действительно многое изменило, ты могла уйти и можешь уйти в любой момент, но… я хочу, чтобы ты осталась. Со мной.
— Ты звучишь ужасно убедительно, — призналась я, чувствуя, как покалывает в носу.
— Я стараюсь. Это в моих интересах! Я не хочу тебя терять, Эвер. Знаю, что тяжело, но попробуй мне поверить, даже если на это потребуется вся наша жизнь. А теперь, пожалуйста, иди ко мне, я ужасно соскучился…
Он практически не тянул меня к себе, я сама сорвалась вперед, за мгновения оказываясь сидящей на коленях мужа и обнимающей его широкие и крепкие плечи.
Священный Трой! Как же он пахнет!
Пороком, моим кошмаром, самым сладким туманом, в котором я заплутаю навеки…
Боги, неужели я влюбилась?..
— Черт, Эвер, — рыкнул он, ощутив, с каким трепетом, я прильнула к мужской груди, тут же собирая мои влажные волосы ладонью и смахивая их за плечо. — Я терпеливый, но не железный…
— А если?..
— Хватит смелости? — спросил, правильно расценив мой едва слышный вопрос. — Я не давлю. Когда будешь готова…
— Немного...
Лицо Винтера осветила искренняя улыбка, в которой скрывалась радость и что-то похожее на заботу. Он явно был рад моей смятой инициативе, но отчего-то не спешил с ней соглашаться.
— Уверена, что я смогу остановиться?
— Я могу рискнуть.
— Не сомневаюсь, — кивнул он, подхватывая пальцами мой подбородок, отчего наши лица сблизились, заставляя расфокусировать взгляд. — Только куда важнее то, чтобы ты хотела рискнуть.
— Я хочу… — выдохнула и сама затаила дыхание, замирая в ожидании мужской реакции.
Даррен явно размышлял над моими словами. Ставшие тягучими и медленными секунды сводили с ума, дав мне возможность испугаться, передумать и вновь набраться храбрости, возвращаясь на исходную.
— Без спешки, леди Винтер, — наконец ответил он, опуская пальцы второй руки на мое колено.
Чувственно ударив своим напряжением, они тут же скользнули ниже, подхватывая и поднимая мои согнутые ноги вверх, вынуждая оторвать ступни от пола. Оказавшись полностью сидящей на коленях Винтера, я только судорожно втянула воздух, чувствуя, как подушечки пальцев скользнули по коже, окончательно сдвигая край задравшейся юбки.
Но Винтер не спешил. Ужасающе не торопился!
Мягко, почти неощутимо поглаживая кожу бедра, он жадно внимал каждому моему вдоху, с животной внимательностью следя за реакцией. Только когда мое дыхание стало более-менее ровным, муж отправился дальше, изучая рукой сгиб бедра, соскальзывая с него, накрывая ягодицу полной ладонью.
Он так прикоснулся... Словно я вся его! Словно он держал меня в своих руках с явным намереньем не отпускать! Это будоражило, но сильнее того вызвало желание доказать, что он не ошибается, возвращая храбрость, с которой я прибежала из дома госпожи Голубки.
Вжавшиеся в кожу пальцы вытянули из меня низкий протяжный выдох, больше похожий на стон. Винтер зачарованно следил за этим, вздохнув со мной, и в следующую секунду неожиданно прервался, резким движением сбивая посуду со стола.
По полу с жалобным звоном рассы́пались остатки некогда красивых тарелок и фужеров, а их место заняла я, растерянно покачнувшись.
— Я хочу видеть, как раздеваю тебя, — приглушенно рыча, проговорил Винтер, придвинувшись так близко, что едва не уперся мне лицом в живот.
Подняв руки в воздух, он опустил их на мои плечи, слишком медленно и чувственно сжав, чтобы после потянуться вниз. Тонкие, символические бретели легко поддались его уверенности, спадая по плечам, но упрямый шнурок на вороте платья был куда менее податливым.
Руки Винтера остановились в районе моих локтей, и, потянувшись вперед, он зубами дернул красивый, но непрочный бантик, ломая последнюю баррикаду. От того, чтобы оказаться голой, меня отделяли доли мгновения, остатки терпения Даррена и пугающая медлительность, в которой он, кажется, совсем не страдал — напротив, наслаждаясь.
— Все еще преисполнена храбрости? — уточнил будто бы невзначай, но, видимо, я слишком хорошо его знала, чтобы не уловить волнения в голосе.
— Пока ничего пугающего не происходит.
— Отлично, — кивнул и потянулся вперед, вновь поймав зубами — только теперь уже ворот, чтобы со стоном, вожделенным и томным, потянуть его вниз и прижаться лицом к обнажившейся груди. — Я по вам ужасно скучал.
Я было открыла рот, чтобы удивленно прервать это уединение, но губы Винтера были проворнее, покрывая кожу белого полушария отметинами поцелуев. Все еще крепко державшие руки ладони разжались, стекая расплавленным воском; убедившись, что мои колени достаточно расставлены под его торс, Винтер силой потянул меня к краю, резко сократив расстояние. Он вновь вжимался лицом в мою грудь, целовал ее, гладил, лизал заострившиеся соски умелым и возбуждающе распутным языком. От одного вида того, как муж сладко втягивает беззащитные вершинки в рот и с горячей нежностью бьет их кончиком гибкого языка, я со стоном запрокинула голову, не в силах бороться со сладким, тянущим живот спазмом.
Нельзя скрывать... Он должен знать, что мне хорошо…
— Сегодня я вылижу тебя всю, Эвер Винтер, — шикнул он, как будто бы не мне, как будто бы тайком, но я услышала, изумленно распахивая глаза.
Но было уже поздно.
Муж слегка отстранился и требовательно опустил ладонь мне на грудь, подсказывая расслабиться и опуститься голыми лопатками на стол. И чтобы помочь в этом, он коварно поймал мою висящую в воздухе ступню, укладывая ее на ручку своего стула.
— Что?..
— Будь храброй, — издеваясь, напомнил он, освобождая колени от плена платья и прижимаясь к одному из них губами. — Просто будь храброй.
Растерявшись, нащупала пальцами тканевую салфетку, запуганно ее сжав, и закрыла глаза. Так оказалось только хуже: в темноте прикосновения Винтера отзывались еще ярче. Мысленно рисуя происходящее как бы со стороны, я понимала: он вновь близок к тому, что у нас уже почти было, но не продолжилось.
Громко вздохнув, когда нога оказалась на мужском плече, я все же открыла глаза, пытаясь подняться. Но со второй ногой поступили точно так же, заставив от неожиданности вновь рухнуть назад.
— Даррен, — взмолилась я, не зная, чего хочу: узнать, что он задумал, почувствовать или остановить. — Даррен, прошу…
Вместо ответа на мои мольбы в тонкий треугольник белья мягко, но ощутимо вдавились зубы, приказывая повиноваться. Опешив от такой наглости, я забыла, как дышать! Но, как оказалось, именно моя растерянность и требовалась мужу, чтобы коварно и беспринципно задрать платье окончательно.
Теперь я буквально выглядела, как блюдо на столе: беззащитная, обнаженная и повинующаяся чужой власти. Юбка валиком легла на голый живот, ничего не скрывая, и только кружево белья еще держалось, но, увы, и его участь была предрешена.
И… стало легче.
Уже поздно думать о добродетели, лежа голой на обеденном столе, с мужчиной меж раздвинутых ног. И мир неожиданно не рухнул мне на голову, стены не осыпались, и сердце не остановилось от страха. Даррен видел меня обнаженной, трогал, целовал, и даже не свойственное ему молчание сейчас звучало откровенностью, родившейся между нами.
Убедившись, что сопротивления не последует, Винтер медленно, словно специально мучая меня, поймал тонкие тесемки и потянул их вниз по голым ногам, мучительно сладко рыкнув, стоило мне приподнять бедра в знак согласия.
Ему понравилось! Понравилось моя взаимность!
Дыхание стало жарче, живот наполнился расплавленным свинцом от ощущения мужского жадного взгляда.
— Женщина моя, — услышав грохот моего сердца, прошептал Винтер, дав ощутить свой выдох на внутренней стороне бедра. — Я хочу попробовать тебя во всех твоих сокровенных местечках.
— Зачем ты так говоришь?.. — едва не всхлипнула я, на что Винтер только хмыкнул, прошептав:
— Потому что тебе это нравится. Тебе нравится, что я хочу попробовать тебя всю.
Не понимая, убеждает он меня или пророчествует, я тут же закатила глаза от совершенного нового и не поддающегося описанию ощущения. Прикосновение губ, опалившее тонкую кожу бедра одновременно медленно и быстро, потянулось выше, ближе, туда, где его нельзя было ждать!