Кира Полынь – Ты - мое проклятие, Винтер! (страница 26)

— О свидании, верно?

Вновь кивок.

— А-а-а, я, кажется, понял. Ты не хочешь лишних глаз, так?

И вновь согласие.

— Хорошо-хорошо… Согласна провести вечер у нас дома за ужином? Только ты, я и что-нибудь алкогольное?

Да. На такое я готова была пойти.

Я была не в силах заставить себя вновь выходить с Винтером в свет.

Не хотелось долгих сборов, незнакомых людей вокруг, что всегда слетались к Винтеру, словно мотыльки на огонь. Вспоминая наши нечастые выходы, я не смогла вспомнить ни одного, где кто-нибудь бы не омрачил впечатления. Самым приятным, наверное, был вечер, когда произошла встреча с лордом Гринвеллом, но, честно говоря, я легко бы пережила его отсутствие в тот вечер.

— Отлично, отлично. А сейчас мне нужно тебя отпустить, потому что ты правда куда-то спешишь? — Кивнула. — Ты ела? Я слышу, как у тебя урчит в животе.

— Собиралась.

Услышав голос, муж слегка сбавил напор объятий, позволив немного отдалиться, но только чтобы испытующе заглянуть мне в лицо.

— В таком случае не смею тебя задерживать. Обязательно поешь, а вечером я жду тебя дома с ужином, идет?

— Идет.

Винтер не сдержался.

Качнувшись с высоты своего роста, он буквально украл у меня поцелуй, коснувшись губ в совсем невинном и оттого только дразнящем жесте. Получив то, что хотел, он улыбнулся и, махнув мне рукой, поспешил уйти, дав возможность перевести дух и вспомнить, куда и зачем я вообще шла.

Черт! Опаздываю!..

День пролетел довольно быстро.

Как я и предполагала, в силу занятости секунды летели, словно спущенные с тетивы стрелы, оставляющее после себя только свистящий звук. Мастера смотрели на меня с сомнением и неуверенностью, но, доверяя Римусу, не спешили спорить или противиться. Во второй половине дня они даже слегка подобрели, оценив мой энтузиазм и интерес, приправленные желанием сохранить им работу и не продавать мастерскую.

Уже к вечеру, когда солнце садилось за горизонт, а фонари на городских улицах, напротив, разгорались, я вспомнила, что пообещала Винтеру свидание. В спешке попрощалась со всеми и поймала экипаж.

Я волновалась.

В моей груди словно бился испуганный голубь, который все не мог утешиться и замереть хоть на мгновение, позволив сделать вдох. Ладони вспотели, и некрасиво вытирая их о ткань юбки, я в какой-то момент с сожалением обнаружила, что одета совершенно неподобающе.

Черт!

Все приличные вещи остались в доме Даррена, и было бы крайне глупо возвращаться домой и надевать вчерашний вечерний наряд. Безвыходно.

Все уже выходит глупо!

Взмолившись к богам, чтобы дали мне немного сил, я уже подходила к порогу, когда дверь распахнулась.

Винтер ждал. Это было видно и по взгляду, и по напряженной позе, и оттого мой шаг замедлился, что заставило супруга напрячься еще сильнее.

— Входи, — взяв себя в руки, он сделал шаг в сторону, уступая мне дорогу, и терпеливо дождался, пока я войду, чтобы закрыть дверь — и в этот раз на засов, уберегаясь от непрошенных гостей. — Мы одни.

— А где Розалин?

— У сестры. Я дал ей выходной, и она поспешила провести его с родными.

— Понятно.

— Как прошел день?

— В суматохе. А твой?

— В ожидании.

Эта тактика Винтера — бить меня искренностью — сводила с ума! Раз за разом брошенные слова попадали точно в цель, заставляя сердце судорожно сжиматься. Он знал, какой разрушительный эффект это несет, продолжая смотреть на меня с высоты своего роста и не отводя взгляд.

— Проходи. Я накрыл нам ужин в гостиной, — получив ту эмоцию, что хотел, супруг жестом пригласил меня войти.

Черт!

Стол был накрыт по всем правилам! Свечи, цветы, красивые бокалы, посуда! Все такое чинное и благородное, что я вновь устыдилась своего совершенно неподходящего наряда.

— Что не так? — заметив стопор, уточнил мужчина, встав за моей спиной.

— Очень красиво. Чувствую себя неловко.

— Ты можешь переодеться — твои вещи все там же наверху. Но я бы предпочел более неофициальный вечер в твоей компании, видишь? Я и сам не стал прихорашиваться.

Не имея представляя, о чем он говорит, я обернулась, рассматривая мужа с ног до головы. Как и всегда ужасающе красив! Да, пусть верх состоял лишь из белой шелковой сорочки на мелких пуговицах, а низ — из темных брюк, Винтер все равно выглядел потрясающе, так, будто продумал образ до деталей!

Даже раздражает эта его напускная неуверенность в собственном совершенстве!

— Иди, я подожду, — подбодрил он, чуть подтолкнув. — Целый день ждал, и еще несколько минут точно выдержу.

Не став спорить, я мысленно выдохнула, поскольку сама хотела бы переодеться и принять более приличный вид. То, как Винтер играючи это устроил, не только дав свое разрешение, но и настояв на этом действии, сбросило часть неуместности, грузом давящей мне на плечи.

Я вернулась далеко не сразу. Задумавшись из-за собственного волнения, я даже не заметила, как, начав умываться, в итоге приняла ванну, по привычке нагрев набранную в нее воду. Очнувшись, только когда расчесывала мокрые волосы пальцами, я подпрыгнула и тут же метнулась вниз, сбившись с дыхания.

Винтер сидел за столом. Одна его рука лежала на деревянном полотне, сжимая белоснежную салфетку, а другая покоилась на колене, виднеющимся из-за выдвинутого стула. Он терпеливо ждал, и, дождавшись, вновь меня удивил, не став сердиться.

Подскочив на ноги, он сглотнул и вытаращил глаза, рассматривая меня от самой макушки до босых стоп. Под его взглядом мне стало неловко; опустив глаза, я с сомнением посмотрела на выбранное платье.

Ничего такого — простое бежевое платье на тонких бретелях, без внушительного декольте, подвязанное белоснежным шнурком. Даже несколько просторное — мне очень не хотелось лишних поясов и корсетов, успевших и без того надоесть за целый день.

— Идеально, — выдохнул Даррен и тут же пригласил меня за стол, любезно выдвигая стул. — Именно то, что я хотел бы видеть.

— Спасибо, — ответила, закусив губу и чувствуя, как румянец прокрадывается к шее.

Ели мы молча. Только когда от изысканного ужина с белой рыбой и овощами не осталось и следа, Винтер наполнил наши бокалы ароматным вином, предлагая начать разговор.

— Как дела в мастерской?

— Неплохо. Не все понятно, но я рассчитываю на то, что со временем разберусь.

— Обязательно. Ты слишком сообразительна, чтобы не суметь.

— Слишком?

— Не в обиду, Эвер, но и четверть женщин в нашем городе не обладают таким пытливым и живым умом, — признался он. — Мне с прискорбием приходится признавать, что моя супруга чертовски умна.

— Это плохо? Быть умной?

— Нет, — он с улыбкой покачал головой, тут же поспешив объяснить: — Для тебя — нет. А для меня просто сложнее, чем если бы ты была как все. Почему? — увидев вопрос, отразившийся на моем лице, спросил он и тут же ответил: — Мне придется соответствовать. В отличие от большинства мужчин, на мне огромная ответственность — составить достойную пару своей жене. И я это понял... Жаль, не сразу. Мне стоит извиниться за свою гордыню и самоуверенность.

— По-моему, ты слишком переоцениваешь значимость моей сообразительности. Я все еще просто женщина, даже с титулом, делом и в замужестве.

— Ты только послушай себя, Эвер, — хмыкнул он. — Ты женщина с титулом, возможностями и правом решать за себя. Сама подумай: многих ли ты знаешь, кто имеет такие же привилегии?

— Нет… вообще никого не знаю.

— О том я и толкую: чтобы ты осталась моей женой, мне придется соответствовать единственной женщине во всей столице, способной без последствий послать меня в зад.

Не сдержала улыбки.

Винтер явно утрировал. Подача была определенно веселой, хоть, стоило признать, суть была правдивой. Сейчас все, что было и будет между нами, зависело только от нас самих, от того, как мы сможем гасить огни конфликтов, как справимся с трудностями и будем ли способны на компромисс.

— Ты сейчас очень красивая, — признался, смущенно моргнув. — Эвер…