Кира Полынь – Ты - мое проклятие, Винтер! (страница 19)

— Госпожа Голубка, дело в том, что вы обладаете знаниями в той области, где я не сильна, — стараясь подбирать слова, я невольно распрямила плечи. — Мне бы хотелось больше узнать об этой области так, чтобы в момент, когда придется применить эти знания, я не выглядела нелепо и могла соответствовать оппоненту.

Выслушав мою тираду, женщина, звавшая себя Голубкой, растянула пухлые губы в открытой и оттого еще более притягательной улыбке. Она явно не обиделась и, что еще лучше, смягчилась, разглядывая меня внимательным, оценивающим взглядом.

— Хочешь знать, как быть отличной любовницей?

— Хотя бы хорошей, — уточнила я, не захотев напускать уверенности. — Я не то чтобы не сильна — я вовсе не осведомлена.

— Насколько? Флирт? Ласки? Прелюдия?

— Наверное, ласки... Но я не уверена.

— Раздевались?

— Отчасти.

— Целовались?

— Да.

— Где были его руки?

— На груди, — призналась я, решив, что это можно считать визитом к лекарю, которому не стоит врать.

— А твои?

А вот тут я задумалась.

Максимум, что я позволила себе в отношении Винтера, — это принимать поцелуи и его прикосновения, сама же, по сути, оставшись безучастной. Получалось так, что инициатором всегда был он, а я лишь поддавалась течению и старалась повторять за ним, как могла, и то не всегда.

— Поняла, — приняв мое молчание за ответ, госпожа Голубка, поднялась и подошла ко мне, жестом показывая подняться, видимо, чтобы звучать убедительнее и весомее. — Я могу тебе помочь, но ты должна слушать, дорогая, и не спорить и смущаться, а вникать со всей страстью.

— Поняла, — кивнула я и вытаращила глаза, когда женщина неожиданно придвинулась ко мне вплотную и, будучи прилично выше, заставила задрать голову.

— Отлично. Секрет первый: мужчины ценят пылкость. Ему необходимо быть уверенным в том, что томимое желание взаимно и требовательно. Не стесняйся показывать свою жажду, не тушуйся. Что-что, а постель — не место для целомудрия, оно только все испортит. Если он целует тебя — целуй в ответ еще слаще. Если он обнимает — держись за него крепче. Понятно?

— Вполне.

— Секрет второй: никогда не притворяйся, что тебе хорошо, если это не так. Хуже целомудрия в постели может быть только фальшь. Мужчины — казалось бы, такие прямолинейные и поверхностные — очень тонко ее чувствуют, и вкус игры меняется, теряя всю прелесть. Не стоит бояться говорить, что что-то не так, или что тело просит другого. Поверь мне, он тебя послушает, ему это ничего не будет стоить и не заденет его эго, а ты получишь удовольствие. Усвоила?

— Да.

— Секрет третий: спрашивай. Если не знаешь, не уверена, сомневаешься, — спрашивай. «Милый, так хорошо?», «Любовь моя, хочешь чуть быстрее?», «Дорогой мой, давай я буду сверху». Пример понятен?

То, с какой спокойной интонацией она это произносила, вводило в ступор, но не смущенный, а скорее уважительный. Такой тон не оставлял сомнений в том, что она точно знает, о чем говорит, и ее советы подкреплены годами опыта, собрав для меня самое важное.

— И секрет четвертый. Даже скорее не секрет, а личный совет: не бойся показаться слабой и опуститься на колени, чтобы мужчина после мог вознести тебя до небес, ясно?

— А это как?

Смиренно приняв мою неосведомленность, госпожа Голубка подняла руку к лицу и демонстративно облизала большой палец своей руки. Она обнимала его губами, гладила языком, при этом продолжая смотреть мне прямо в глаза, отчего мое лицо само собой порозовело. Это казалось таким… эротичным и запретным, что я не могла ни взгляд отвести, ни задать вопрос, просто таращась на то, как накрашенные алой помадой губы своей мягкостью обнимают костяшки пальца.

— Поняла?

— Прямо так?

— Как захочет твой мужчина, — пояснила она, закончив показывать наглядно. — Это решается обоюдно. Кто-то любит быстрее, кто-то медленнее, кто-то глубже. Все в ваших руках, дорогая. И да, стоит отметить, что такая ласка взаимна, и попросить ее не зазорно.

И только в тот момент до меня дошло, что вовсе не палец имелся в виду!

Это открытие словно ударило под дых, и я рухнула в стоящее позади кресло. Госпожа Голубка смешливо фыркнула и присела на корточки, элегантно сдвинув колени под узкой юбкой.

— Приняла эту мысль?

— Почти. А взаимно — это?..

Ну, зачем я спросила?..

Решив вновь не говорить, а продемонстрировать, на этот раз она подняла два пальца — указательный и средний, чтобы, вновь глядя мне в глаза, нежно погладить щелку между ними языком. Самый кончик ловко порхал по коже, вырисовывая зигзаги, а темп менялся от «чуть быстрого» до «быстрого» и «совсем медленного».

Невольно вспомнился тот вечер, когда голова Винтера была слишком близка к развилке моих ног, и разыгравшаяся фантазия любезно предоставила мне картинку, как его язык танцует на чувственных складках, а орехово-зеленый острый взгляд пронзает своей прямотой.

Прекратив, госпожа Голубка улыбнулась, дав мне продышаться, и заботливо погладила по колену, тут же подсунув под нос чашку с ароматным напитком.

— Это все? Секретов больше нет?

— Это все, — качнув плечом, женщина вновь улыбнулась и все же добавила: — Не думай о том, что можешь выглядеть глупо, некрасиво или не по статусу. В постели вы лишь голые тела, а не леди и лорды. Тела, которые хотят быть ближе, с благодарностью эту близость принимают и возвращают приумножив. Он не будет смотреть косо, если ты слишком громко стонешь, не станет судить, если в момент оргазма у тебя глаз дергается, — она говорила это с улыбкой, но с определенной значимостью. — Это неважно, дорогая. Главное для него — чтобы хорошо было тебе. И если ты по-настоящему расслабишься и насладишься, поверь, ты станешь лучшей любовницей в его жизни.

— Мне остается вам только довериться.

Короткий ликбез оказался столь красочным и информативным, что мне требовалось передышка, чтобы переварить его и усвоить. Поэтому оставшееся время мы просто пили кофе и болтали так, словно давно знакомы.

Оказалось, что дом госпожи Голубки — не совсем бордель. Раньше она там работала, это верно, но сейчас предпочитала принимать мужчин дома, в уютной для себя обстановке и по собственному желанию. Немного погрузившись в ее рассказы, я пришла к выводу, что назвать ее продажной женщиной не поворачивается язык. Да, образ жизни Осаи, как она позже призналась, сложно было назвать приличным, но и распутным тоже можно было назвать с натяжкой. Сейчас у нее были постоянные ухажеры, которые полностью брали на себя финансовый вопрос, а взамен она дарила им свое время, и даже не всегда в это время входили постельные утехи.

Если в двух словах, то Осаи была очень экстравагантной женщиной, но что стоило признать — забыть ее невозможно. Она покорила меня своим смехом, открытостью взглядов, деликатностью и образованностью. Впервые на моей памяти я так легко могла говорить с женщиной, не стараясь произвести правильное впечатление, и могла расслабиться, чувствуя искреннюю поддержку.

Удивительная женщина.

— Что ж, я отлично провела с тобой время, дорогая. Надеюсь, у тебя все получится. В любом случае — возвращайся. На кофе, — подмигнула мне внесшая ясность в мою жизнь Голубка. — Я буду рада поболтать с тобой.

— Я очень тебе признательна!

— Верю, дорогая, — выйдя со мной за порог, она неожиданно протянула руку, накрывая мою щеку, и потянулась вперед, оставив на моем лбу тонкий и теплый след поцелуя. — Благословение от старшей сестры. Удачи!

— Спасибо!

Запрыгнув в карету, я еще раз помахала госпоже Голубке, провожавшей меня взглядом с крыльца. Она улыбнулась, махнула рукой и вернулась в дом, оставив меня наедине с моим приподнятым настроением и решимостью.

Да, я была собрана и готова. Смела и отчаянна достаточно, чтобы попробовать вновь — или хотя бы попытаться.

Держись, Винтер, мне нужно многое на тебе опробовать!

Глава 18

— Даррен! Я дома! — крикнула, переступив порог особняка и снимая с волос усыпанную снегом шляпку.

Начавшийся снегопад застал меня в дороге, и оттого я была несколько вымокшей, когда с радостью избавилась от пальто и вбежала в гостиную. Как ни странно, но на мой зов никто не отозвался, хотя супруг уже должен был быть дома. Я взбежала вверх по лестнице, следуя в его кабинет.

Он располагался недалеко от спальни. Прошагав по прямому коридору, я смело толкнула дверь, движимая порывом и воодушевлением. Как мне и хотелось, Винтер сидел за своим столом и что-то спешно писал. Он оторвался от своего занятия и одарил меня вопросительным взглядом:

— Что-то случилось?

— Случилось, — призналась я и, пока храбрость не покинула меня, смело приблизилась к Винтеру, чем заставила его повернуться ко мне. — Я сегодня была в почти публичном доме!

Поделившись этой новостью, не стала ждать реакции, которая уже загорелась на лице мужчины красноречивым вопросом и возмущением, и, сев на его колени, обняла крепкие плечи. Он даже не успел что-либо сказать, отругать меня за столь опрометчивый визит или, напротив, поинтересоваться целями вылазки, как я уже прижалась к его губам, требовательно вминая ноготки в ткань дорогой сорочки.

Я была так смела, так храбра, что самой не верилось в происходящее!

Я не ждала, я действовала, нахрапом нападая на его позиции, занимая устойчивое положение в той самой игре, правила которой мне пришлось в срочном порядке выучить. В ту секунду мне казалось, будто я способна одержать победу и не сдам ни один фланг, став полноценной фигурой на этом поле, куда Винтер вел меня за руку, как ребенка!