Кира Полынь – Ты - мое проклятие, Винтер! (страница 16)

— О, священный Трой…

— Не поминай богов, — хмыкнул Винтер, не прекращая своей пытки. — И не смей отнимать ноги, когда официант принесет горячее.

О боги! Официант!

Мысленно не выполнив указания супруга, я вжалась в кресло, когда слуга появился на горизонте, безучастно выставляя перед нами тарелки. Ему было совершенно плевать на странную позу Винтера, на мою напряженность, и, пожелав нам приятного аппетита, юноша удалился, даже не бросив любопытный взгляд под стол, не покрытый скатертью.

— Это так…

— Как?

— Неприлично, — выдавила я и вновь закатила глаза, когда сладкая пытка продолжилась. — Винтер…

— Еще раз.

— Даррен, — исправилась я, вжимая ногти в мягкие подлокотники. — Достаточно...

— Нет. Достаточно будет, когда ты издашь стон.

— Этого не будет… О-о-о…

— Теперь хватит.

Пользуясь моей растерянностью и обескураженностью, мужчина без лишних сомнений склонился под стол и вытянул оттуда мои сапоги, принявшись ловко возвращать их на место. Умело затянув шнурки, он напоследок провел пальцами от щиколотки до колена и отпустил.

— Приятного аппетита, Эвер.

Глава 14

Кусок в горло не лез!

Я буквально горела, чувствуя, как щеки полыхают от смущения и неловкости. Винтер же, как назло, спокойно отведывал принесенное ему блюдо, и только смешливо наблюдал за моими страданиями.

Бесчестно…

На согретых в мужских пальцах ногах все еще ощущались умелые прикосновения, не позволяя отвлечься и перевести внимание в другое русло. Я все еще чувствовала, как они касаются кожи, укрытой чулком, как скользят по ней, как вдавливаются, вминая свой жар.

Столь откровенная и прилюдная ласка не то чтобы порицалась... Просто в моей голове не укладывалось, что Винтер на такое способен. Холодный, заносчивый, местами высокомерный, он даже с моими ступнями в руках выглядел уверенным и несломленным. Словно, застань нас кто-то, он бы даже не прекратил, игнорируя свою дозволенность.

Это обескураживало. А еще — ставило меня перед нелегким выбором: сдаться, закрываясь и не желая покушаться на свою сдержанность, или принять вызов, вступая в сражение и отвечая взаимностью.

— О чем думаешь?

— Я?.. Да так, о перепеле.

— Врать ты не умеешь, — фыркнул, словно и правда так считал. — Это было для тебя слишком?

Ну что за издевка?

— Нет. Вполне. Просто неожиданно. Я хотела бы продолжить, но начать предлагаю с чего-то более приемлемого на людях.

— Например? — удивился он, купившись на мою напускную храбрость.

— Например, держаться за руки, — пожала плечами, как будто это само собой разумеющееся. — Или позволить себе легкий поцелуй в щеку.

— Танец?

— Я не танцую.

— Врунья, — припечатал он. — Я видел, как на осеннем балу в доме твоего отца ты весь вечер плясала с недоноском Риканом.

— Как ты мог видеть нечто подобное, если весь вечер был занят глупо хихикающей сестрицей Нерби?

Попалась.

Я словно наяву услышала, как пол подо мной трещит, загудев капканом, в который я угодила. Ступив не на ту доску, поймала на себе острый взгляд, вновь доставший своим лезвием до самого сердца, поменяв нас с Винтером местами.

Теперь я ощущала себя так, словно меня уличили в ревности.

— Ты ревнуешь, — растекаясь в довольной улыбочке, Винтер стал похож на огромного кота, добравшегося до зимних запасов мяса.

— Не льсти себе, — огрызнулась, невольно пряча глаза. — Я была вынуждена следить за тобой, чтобы лишний раз не сталкиваться во имя своей безопасности.

— Да-да, — не поверив мне ни на грош, Винтер расслабленно откинулся на спинку кресла. — И чтобы ты была спокойна, скажу: сестра Нерби сама таскалась за мной хвостом.

— Не оправдывайся, это ни к чему.

— Да нет же, — не согласился он. — Я не допущу, чтобы в голове моей супруги возникли хоть какие-то сомнения насчет моей верности! Она должна быть уверена, что постель я делю только с ней!

— Не издевайся, — взмолилась я. — Убиваешь все мои надежды…

— И мысли не допущу об адюльтере! — продолжал он, не переставая улыбаться. — Ложе — только с супругой! Все воздыхательницы остались с носом, как только священнослужитель подтвердил мой брак!..

— Даррен!

Прервав невыносимый поток шуток, он смягчился, глядя на мой гнев с неожиданной и неуместной удовлетворенностью.

— Я рад, Эвер.

— Чему?

— Тому, что я тебе небезразличен. В конце концов, мы действительно муж и жена, и когда есть момент собственничества — а как мы выяснили, ревнуем мы оба, — есть надежда на нечто большее.

— У тебя странные выводы.

— Странные, но обоснованные.

Ревную ли я?..

Уверенная в собственной ненависти к Винтеру, я никогда не отодвигала эту завесу, отказываясь смотреть дальше. Но сейчас, после прозвучавших слов и сделанных Винтером предположений, я заглянула чуть глубже в себя, замечая нечто совершенно чудовищное. Я ненавидела его куда сильнее, когда рядом кто-то был. Прямо до трясучки!

Вспомнились собственные взгляды, когда вокруг появлялись поклонницы жнеца, свои неуместные чувства в обертке из ненависти и отвращения, свое бегство, в конце концов, когда рядом с ним появлялся кто-то другой. Я действительно старалась держаться подальше, но только ли из-за желания сохранить свою безопасность? Может, виной тому колючее чувство где-то меж ребер? Чувство лютой ненависти к тем, кто смел ему улыбаться.

— Ты закончила?

Вырывая меня из мрачной задумчивости, Даррен поймал мой взгляд, и его лицо стало мягким и взволнованным. Он словно уловил тот легкий флер паники, отразившейся на моем лице, и сразу же среагировал.

— Спокойнее, Эвер, это не повод сходить с ума.

— Поспешное суждение.

— Мир не перевернулся оттого, что и тебе не чужда ревность, — Винтер поднялся на ноги, поправил свой сюртук и протянул мне руку. — Теперь все честно, Эвер. Не один я мысленно разрываю на части твоих ухажеров.

— Каких ухажеров? — возмутилась я, будучи стянутой со стула и пойманной под локоть.

Винтер только посмеялся моей реакции, но тихо добавил:

— Если им хватит храбрости проявиться — мертвыми.

Глава 15

— Как тебе ужин?

— У меня смешанные чувства, двойственные, — призналась, позволив супругу набросить на мои плечи манто.

От того, как обыденно он это сделал, словно проделывал такое сотню тысяч раз, в груди вновь неприятно закололо. Но не от ревности, которая стала неожиданностью этого вечера, а из-за того, как бездумно я позволила ему это сделать.

— Поделишься?