Кира Полынь – Ты - мое проклятие, Винтер! (страница 15)

Вернувшийся официант принял заказ и, не задержавшись и лишней секунды, скрылся, вновь оставляя нас один на один. Была моя очередь начинать разговор, и я не придумала ничего лучше, чем задать самый обыденный вопрос:

— Как прошел твой день?

— Как и всегда, — Даррен качнул плечом. — Игры, обманы, манипуляции, в общем, политика. Ты слышала что-нибудь про закон Фералля?

— Фералля? Да. Он освобождает избранные семьи от уплаты большинства стандартных налогов за вклад в развитие города.

— Твое мнение?

— Закон, подчеркивающий неравенство между классами, и только.

Да, как представительнице рода Гринвелл, а теперь уже и Винтер, мне не стоило так говорить. Но мое мнение сформировалось уже очень давно, во время долгих игр с Римусом Холлвеем, наглядно объяснившим, кто и как этим пользуется. Выгоды старых домов были столь очевидны, что даже благородный предлог в виде формирования и поддержки города никак этого не прикрывал. Помощь была исключительно по желанию, а вот налог не платился по обыкновению.

Но закон был так же стар, как и сами эти старые дома, и потому был скорее негласным правилом, на которое никто не смел покуситься.

— А что? — заметив, как Винтер замолчал, задумчиво отведя взгляд, спросила я.

— Я планирую инициировать его отмену.

У меня открылся рот.

Некрасиво, неженственно отвисла челюсть от такого откровения.

Но Винтер выглядел спокойным, словно поделился секретом приготовления крепкого кофе, а не грандиозными планами, способными начать настоящую войну. Или, хуже того, означавшими конец его карьеры.

Тот глупец, что смеет покушаться на блага старых домов или как-то угрожать их благосостоянию, явно недолго просидит на своем месте. Его сдвинут всей толпой, а Винтер со своей поправкой в билле и так уже нажил врагов.

— Даррен…

— Тише, Эвер, я не планирую в открытую бодаться с советом управления, — успокоил он. — Это будет долгая и сложная игра, я лишь поделился планами.

— Я не понимаю… ты же Винтер.

— И что?

— А как же твой дом? Его это тоже коснется.

— Эвер, — мужчина уложил руки на стол и сцепил пальцы в замок. — Я слишком умен, чтобы держаться за нечто столь древнее и старое как за единственный источник благосостояния. У меня нет переживаний насчет моей семьи — дом Винтер знает, как крепко стоять на ногах. По крайней мере, большая его часть. А вот что касается остальных, то их потребительское отношение к городу, в котором они живут, к людям, которые на них работают, только увеличивает разрыв между ними и реальностью. Это происходит так долго, что великие дома, кажется, совершенно забыли, с чего все начиналось, став обычными зажравшимися богачами.

— Это вызов. — Даррен кивнул, соглашаясь. — Но твой отец…

— Он меня не поддержит, — отрезал он, скрывая разочарование. — Ему хватило билля… Но мой отец немолод, негибок и скоро сам себя загонит в ловушку.

— О чем ты?

— Не забивай голову. А вот и вино!

Закуски мы ели в задумчивом молчании, думая каждый о своем. И хоть паштет был чудесен, вино — вкусным, а обстановка — располагающей, назвать атмосферу романтической было сложно.

— Прости.

— Что?

— Я слышу, как ты думаешь, — улыбнулся он, откладывая приборы. — У нас все-таки первое свидание, не стоит говорить о работе.

— Предлагай темы.

— Твое платье.

— Что с ним? — придирчиво оглядев себя, не обнаружила никаких пятен, крошек или других недоразумений.

— Оно тебе идет.

Он сказал это твердо, решив исправить ту фразу при встрече, и с вызовом посмотрел на меня, уложив подбородок на сцепленные пальцы.

— Ты правда так считаешь?

— Да. На самом деле я удивлен, как много скрывалось от моего взгляда за колючей холодностью и старыми обносками.

— Но я…

— Я знаю, Эвер, — оборвал он. — И хочу попросить: забудь о жизни в доме Гринвелл. Тебе безумно идет роскошь, и как муж я могу дать обещание: тебе больше никогда не придется с ней прощаться.

— Если карьера моего супруга не оборвется, когда тот решит посягнуть на опору старых домов.

— Об этом не переживай, — не смутился он. — А ты знаешь, что ты храпишь?

— Что?

От такого высказывания брови сами сложились в хмурую гримасу, выражающую крайнюю степень недоверия и возмущения. Даррен тихо рассмеялся и тут же признался:

— Шучу. Но вот твое желание спать прямо на мне — чистая правда.

— Чушь.

— Если бы, — продолжая улыбаться, подначивал он. — Ты не помнишь? Этой ночью ты карабкалась на меня, как медведь на дерево за медом. Не сказать, чтобы я был против, просто несколько удивлен.

— Враки! — упрямилась я. — Не было такого!

— В следующий раз я тебя разбужу, чтобы ты убедилась!

В следующий раз…

Да, фраза, прозвучавшая вполне обыденно между мужем и женой, для нас с Винтером слышалась очень уж странно. Следующий раз, когда мы вновь будем спать вместе... Под одним одеялом и без излишка одежды…

— Эвер, цветы — не основной мой подарок. — Удивленно подняв глаза, я встретилась с его ярким ореховым взглядом, сейчас наполнившийся большей зеленью. — Я хочу, чтобы ты знала: пока ты не почувствуешь себя готовой, я не посмею настаивать.

— Даррен…

— Нет, нет! Не подумай, все в силе. Ласки, флирт, заигрывания — все, что захочешь, все, что попросишь, — улыбнувшись моей реакции на свою шутку, Винтер продолжил: — Но я не настаиваю именно на постели. Ты не доверяешь мне, и я понимаю причины.

— Это очень… благородно с твоей стороны, — выдавила я.

— Не так чтобы очень, — парировал он. — Я не говорил, что перестану этому способствовать. Просто… я решил избрать другую тактику.

— Поделишься?

— Нет, — вновь улыбнулся плут и косо взглянул по сторонам. — Продемонстрирую.

Чуть наклонившись, супруг ловко сцапал под столом мою ногу и, игнорируя ошарашенный взгляд, нагло стянул с нее сапог, укладывая стопу на собственное колено.

— Что ты делаешь? — зашипела я, оглядываясь вокруг.

— Усыпляю твою настороженность, — фыркнул Винтер и…

Нет, он не стал меня щекотать, как я боялась. Он принялся делать то, что оказалось еще более беспощадным, безжалостным и безбожным! Винтер массировал мою ногу!

Разминая ее крепкими пальцами, мужчина нажимал на нужные точки, от которых по телу пошла теплая волна расслабления. Это было безумно приятно — настолько, что мое яростное желание высвободиться решило обождать несколько минут.

— О-о...

— Так, Эвер? — Бросив на него недовольный взгляд исподлобья, только уверила мужчину в том, что он все делает правильно. — Дай мне другую ногу. Сама дай.

Вызов.

Он буквально вынуждал меня на него ответить — или признать, что я смущенная, не желающая идти на примирение соплячка! Вот еще! Выработанное с годами упрямство само пробежалось пальцами по шнуровке невысоких сапог, высвобождая ногу, обтянутую тонким шелковым чулком.

Буквально всунув ее в руки Винтера, я несдержанно закатила глаза, когда уже обе ноги оказались в его горячей хватке.