Кира Пент – Вне кадра (страница 5)

Притвориться, что я в этом не участвую.

Притвориться, что я – просто "Сиера", как и всегда.

Он отправил смеющийся смайлик, потом добавил:

– Надеюсь, она не подумала, что я псих. Просто день у меня странный.

– У меня тоже, – написала я.

И это была правда. Вроде бы.

Мы говорили ещё около часа. О каких-то фильмах, о вкусной еде, о том, как странно иногда чувствовать себя живым в таком уставшем мире.

Я смеялась. Иногда.

Отвечала быстро, потом медленно.

Писала, потом стирала и начинала сначала.

Но каждый раз, когда его сообщения появлялись, что-то внутри будто бы тихо щёлкало.

Я ловила себя на том, что ищу в его словах больше, чем нужно.

Что всматриваюсь.

Прислушиваюсь.

Как будто это могло что-то изменить.

Нет, это не могла быть просто случайность.

Что-то в этом слишком… тонкое.

Слишком точное.

Когда я, наконец, закрыла ноутбук, за окном уже начинало темнеть. Комната окуталась полутенью, а на потолке качались мягкие отражения уличных фонарей.

Бабушка позвала ужинать – её голос всегда звучал спокойно, почти мягко, но в нём чувствовалась тревога. Она всегда немного тревожилась обо мне. Даже если ничего не говорила.

Глава 6. Слова без лица

Я проснулась ещё до того, как раздался будильник. За окном было серо, не то рассвет, не то остатки ночи. Ветер то ли бился о стёкла, то ли шуршал в ушах – я лежала на спине и просто слушала тишину. Не город, не дом, не бабушку – тишину в себе.

Кажется, я не спала вовсе. Просто несколько часов смотрела в потолок, прокручивала вчерашние слова в голове. И голос. Его голос.

Тихий. Тёплый.

Алекс.

Он сказал, что рад, что мы общаемся. Что ему легче, когда я рядом. Даже если это просто сеть. Просто слова.

Но для меня это не «просто». Для меня – всё сложно.

Потому что я умею выживать.

Притворяться.

Отдаляться.

Но не верить. Не приближаться.

Я лежала с открытыми глазами и думала: может, лучше исчезнуть? Просто снова раствориться, больше не писать, не открываться.

Слишком тепло – значит, будет больно.

Я встала тихо, чтобы не скрипнула кровать. Ноги касаются холодного пола. Тело двигается почти автоматически: кофту накинуть, волосы собрать, лицо умыть. Я не думаю. Просто делаю.

На кухне пахнет овсянкой и кофе. Бабушка уже сидит за столом, с привычной утренней газетой в руках и очками, съехавшими на кончик носа.

Я присаживаюсь напротив. Мы обычно не говорим по утрам. Но сегодня она смотрит на меня чуть дольше обычного. Чуть внимательнее.

– Ты поздно легла, – произносит она, не отрывая взгляда.

Молчу. Пью воду. Смотрю в чашку, будто там что-то интересное.

– Опять в интернете сидела?

Я вздыхаю.

– Уроки… ну и да. Немного болтали в чате.

Она морщит лоб, но не строго, а скорее… встревоженно. Я знаю этот взгляд. Он про то, что она боится. Не за меня как школьницу – за меня как девочку, которую ей однажды оставили на руках и велели спрятать.

– Ты осторожна там, да? – мягко спрашивает она.

– Конечно, – почти шепчу.

Она хочет сказать что-то ещё, но передумывает. Просто кивает. Возвращается к своей газете, как будто разговор окончен. Но я знаю: она думает. Чувствует. Всегда чувствует, когда во мне что-то сдвигается.

Я быстро доедаю, убираю за собой тарелку и прячусь обратно в свою комнату.

За закрытой дверью – снова моя крепость.

Но на сегодня она кажется хрупкой. Потому что внутри – тревожно. Слишком многое хочется сказать. И слишком страшно сказать хоть что-то.

Я долго не притрагивалась к ноутбуку. Просто сидела у окна, наблюдая за тем, как в капле дождя отражается улица, а в моей голове – всё снова и снова крутилось вчерашнее.

Я сдалась только вечером, когда за окном потемнело и бабушка ушла в ванную. Села за ноутбук, поставила чашку чая рядом и включила Дискорд. Алекс был онлайн.

Его ник подсвечен зелёным. Эта крошечная зелёная точка будто бы бьётся пульсом у меня в груди.

И тут он сам написал:

– Привет. Как день?

Я смотрела на эти слова, как на что-то хрупкое. Как будто они могли раствориться, если я подойду слишком близко.

Что сказать? Что у меня в голове хаос? Что я не знаю, кто я, даже под ником? Что я боюсь, как ребёнок, даже улыбнуться ему по-настоящему?

– Усталый, – ответила я наконец.

– Но ты – вишенка на торте.

Он поставил смешной стикер. Потом написал:

– О, так я десерт? Чувствую ответственность.

– Не подведи, – написала я.

И, сама того не заметив, улыбнулась.

Мы болтали обо всём. Сначала – легко:

– Какие запахи тебе нравятся?

– Свежий хлеб. Книги. Дождь.

Он смеялся: