Кира Пент – Вне кадра (страница 7)
Я перечитала это письмо, словно впервые. Тогда, когда писала, мне было шестнадцать.
Сейчас – почти восемнадцать.
И мне всё ещё не всё равно.
Может, я никогда его не встречу. Может, он уже далеко, женат, с детьми, и думает, что я – просто забытая история.
Но я живая.
И его половинка – внутри меня.
Иногда я думаю: может, он был бы не против узнать. Просто… боится так же, как и я.
Письмо я положила обратно.
В тот же ящик. В ту же тишину.
Я легла на кровать, но не могла уснуть. Письмо всё ещё жгло изнутри, хотя я и спрятала его.
Снаружи моросил дождь – тот самый, с которым я росла. Мягкий, колючий, спокойный. Он всегда был рядом, когда не было никого.
Я снова взяла ноутбук.
Он был всё ещё онлайн. Алекс.
Я могла просто лечь спать. Могла притвориться, что всё в порядке.
Но не хотела.
Потому что после всего, что звучало в моих мыслях, мне нужно было сказать что-то живое.
«Ты там?» – написала я.
Он ответил сразу.
«Всегда. Что случилось?»
И вот она – пауза. Вечная пауза между тем, что ты чувствуешь, и тем, что осмелишься сказать.
«Ничего особенного. Просто хотелось знать, что ты не исчез».
Он написал:
«Я никуда не собираюсь. Если тебе комфортно – я здесь. Не давлю. Просто рядом».
От этих слов у меня защипало в груди. Не от боли. От неожиданности.
"Просто рядом" – это ведь то, чего мне всегда не хватало.
Не громких обещаний.
Не героических жестов.
А тихого, надёжного "я здесь".
Я не знала, как на это отвечать.
И, пожалуй, не надо было.
Я нажала на микрофон и тихо, почти шепотом, сказала:
– Спасибо, что не задаёшь вопросов.
Он ответил голосом – тише, чем обычно:
– Спасибо, что не убегаешь.
Мы молчали ещё минут десять. Просто были онлайн, просто дышали в наушниках. Это была не дружба, не влюблённость. Это было человеческое соприсутствие, почти физическое, почти невозможное.
Перед тем как лечь спать, я закрыла окно чата, выключила экран, укрылась пледом до подбородка. И впервые за долгое время уснула не с тревогой, а с ощущением, что кто-то всё-таки остался рядом, пусть даже где-то по ту сторону сигнала.
Глава 7. Первый протест
Утро началось как обычно: с противного писка будильника и тяжести в голове. Я злилась на себя за то, что снова засиделась до поздней ночи в чате. Но там хотя бы была жизнь. Здесь, в четырёх стенах моей комнаты, всё казалось застывшим. Я включила ноутбук, открыла электронный дневник. Алгебра, английский, химия. Всё на экране. Всё одинаково скучно и пусто.
Я сидела, машинально решая уравнения, и чувствовала, как будто задыхаюсь. Даже слова учителя в записи казались не голосом, а механическим шумом. Я закрыла ноутбук и взяла телефон – обычная привычка, когда устала от «правильной» жизни.
Открываю ленту, и вот оно – лицо, которое я ненавижу и которое всё равно всегда перед глазами. Моя мать. В новом посте. В очередном «идеальном кадре». На фото – она и её муж. Счастливая семья, сияющая улыбка, подпись о «верности, доверии и настоящей любви». И тысячи комментариев в духе: «Вы пример для нас!», «Ваша история вдохновляет», «Самая красивая пара!».
Да, я знала, что сама виновата – ведь никто не заставлял меня заходить на её страницу. Но я заходила снова и снова. Как бы больно это ни было, я следила за ней. Мне казалось, что если я перестану – будто вообще перестану существовать. Что оторвусь от этой ниточки, пусть и гнилой, но связывающей нас хоть как-то. Каждый её пост был как пощёчина, но я всё равно читала, вглядывалась, пыталась понять: а есть ли хоть тень правды в этой улыбке?
И всякий раз находила только фальшь.
Так сжала телефон в руке, что костяшки побелели. Хотелось что-то разбить, закричать, ударить по столу. Вместо этого я просто села перед зеркалом и долго смотрела на своё отражение. На ту самую девочку, которой «не должно быть».
И вдруг пришла мысль. Дикая, пугающая и одновременно сладкая.
А если я покажу, что я есть?
Не напрямую. Не крича: «Я – её дочь». Просто… дать понять миру, что я существую. Не как тень. Не как пустое место.
Я открыла ящик стола и достала косметичку. Она всегда лежала там, пылилась, почти как ненужный атрибут чужой жизни, ведь у меня не было поводов краситься. Но сегодня… сегодня что-то внутри требовало перемен. Мне хотелось взглянуть на себя и увидеть не загнанную девочку, которая всю жизнь прячется в тени, а хоть на секунду – девушку, которая имеет право быть.
Сначала рука дрогнула, когда я взяла в руки подводку. Я даже усмехнулась: странно, будто я собиралась не стрелки нарисовать, а подписать важный договор, от которого зависит моя судьба. Провела тонкую линию по веку, и взгляд стал резче. Ещё одно движение – и глаза обрели глубину, словно в них действительно можно было утонуть.
Тушь легла на ресницы тяжёлыми чёрными каплями, и я моргнула несколько раз, глядя на отражение. Мне вдруг показалось, что я стала другой – не той серой тенью, которую никто не видит, а кем-то более уверенным, кто осмеливается смотреть прямо.
Пудра слегка приглушила усталость на лице, спрятала бессонные ночи, выровняла тон. А румяна на щеках добавили тепла – я словно ожила.
Я собрала волосы в высокий хвост, и это движение показалось символичным. Как будто я собрала в кулак всё, что во мне копилось: злость, обиду, желание хоть раз выйти из-за кулис. Волосы натянули кожу на висках, и от этого ощущения подтянутости я вдруг ощутила, что могу держать голову выше, чем обычно.
Потом открыла шкаф. Внутри – всё то же самое: майки, худи, старые джинсы. Я перебирала одну вещь за другой и чувствовала раздражение: всё казалось не тем. Майка слишком простая. Худи слишком домашнее. Джинсы какие-то обыденные. Всё напоминало о моей «невидимой» жизни, где я должна растворяться в фоне.
И вдруг взгляд упал на чёрный свитер с широким воротом. Он был простым, без лишних деталей, но когда я провела пальцами по его мягкой ткани, мне стало спокойнее. В нём было что-то утешающее, словно он обещал спрятать меня, защитить, но в то же время позволял чувствовать себя цельной.
Я натянула его через голову и посмотрела в зеркало. В отражении стояла уже не девочка, которую можно проигнорировать. Я видела девушку, чьи глаза говорили: «Я есть».
И это было страшно.
И одновременно невероятно сладко.
Я достала телефон и включила камеру. Сердце бешено билось, руки дрожали. Сделала несколько снимков в отражении окна. Лицо частично скрыто светом, но глаза видно отчётливо. Я смотрела прямо в камеру, и впервые мне показалось, что я смотрю не как «невидимка», а как человек. Настоящий.
Фото вышло странным. И слишком честным.
Я долго сидела, глядя на него.
Выставить или нет?
Я знала, что у меня нет подписчиков. Я только что создала этот аккаунт. Но от одного факта – что я выкладываю себя в сеть – мне становилось страшно. Страшнее, чем когда-либо.
Я написала подпись: