Кира Пент – Вне кадра (страница 15)

– А за что мне должно быть стыдно? За то, что я пытаюсь жить? – вырвалось у меня.

Бабушка резко повернула голову. В её глазах мелькнуло что-то мягкое, почти виноватое.

– Бери блины и садись за стол, – сказала она уже тише.

С удивлением я взяла тарелку, присела напротив. Блины пахли молоком и чем-то знакомым, почти детским.

– Прости меня, внученька, – бабушка тяжело вздохнула. – Я лишь беспокоюсь. Заболела ты, а лечить мне.

О да, манипуляции, – мысленно закатила глаза я. – Как же я их люблю. Но сил на ссоры не было. Внутри жило другое желание – хотя бы на миг вернуться в то время, когда дедушка был жив, и бабушка умела быть доброй. Когда она не колола словами, а смеялась вместе со мной.

Не только ты тут умеешь играть в манипуляции, бабуль, – подумала я и вдруг решилась:

– Бабуль… а как ты познакомилась с дедушкой? Он был твоей первой любовью?

Я и сама удивилась этим словам. Но ведь правда – мне впервые в жизни было интересно. Я впервые что-то чувствовала к кому-то, и даже спросить совета у меня было не у кого.

Бабушка замолчала. На секунду её лицо стало другим, как будто время стёрло с него строгость. Она задумчиво провела пальцем по краю кружки, потом улыбнулась – той самой улыбкой, которую я помнила из детства, редкой и настоящей.

– Ох, внученька, – тихо начала она. – Да, он был моей первой любовью. И, наверное, последней. Мы встретились на танцах. Тогда ещё у клуба, помнишь, где сейчас аптека? Я пришла с подругой, а он стоял с друзьями у стены и всё смеялся над нашими шагами. Но как только заиграла медленная музыка, он вдруг подошёл ко мне, не к кому-то другому – ко мне. И спросил, можно ли пригласить.

Голос бабушки стал мягким, почти певучим. Она продолжила:

– Он наступал мне на ноги, я краснела, мы оба смеялись. Но в тот вечер я поняла: это мой человек. Никто другой так не смотрел. В его глазах я видела всё: и нежность, и силу, и то, что он никогда не даст меня в обиду. Я была совсем молодой, но сердце сразу всё решило.

Она улыбнулась уголками губ, и в её глазах мелькнули слёзы, которые она тут же сдержала.

– Мы тогда не имели ничего. Но мне казалось, что у нас есть всё, пока мы вместе. И знаешь… я ни разу не пожалела, что выбрала его.

Я слушала, затаив дыхание. В её голосе было столько тепла, что я едва сдерживала улыбку. И в то же время где-то внутри кольнуло – странное, новое чувство.

Никто другой так не смотрел… – эхом отозвались слова бабушки.

Разве не то же самое я чувствовала вчера, когда смеялась с Алексом? Когда он смотрел прямо в экран, а у меня внутри всё сжималось от счастья и странного волнения?

Я не хотела признавать это даже себе. Слишком рано. Слишком опасно. Я ведь знаю – любые чувства могут стать оружием в руках матери или бабушки. Но всё равно… это похоже. Очень похоже.

А вдруг у меня тоже есть шанс на такую историю? – мысль пробежала, лёгкая, как солнечный луч. Я почти тут же отогнала её. Глупости. Сказки.

– Спасибо, что рассказала, бабуль, – тихо сказала я, пряча глаза в тарелку с блинами.

Она только кивнула, будто ничего особенного не сказала. А у меня сердце билось чаще, чем обычно.

Поев, я вернулась в свою комнату и почти машинально потянулась к телефону. Экран вспыхнул новым уведомлением. Сообщение от Алекса:

Принести тебе лекарства и фрукты? Хочу искупить свою вину за вчера – писал он.

Я замерла, глядя на экран. Сердце радостно подпрыгнуло, а потом тут же сжалось. Я даже не знала, что ответить.

Сказать «нет»? Но как… Я не хочу отталкивать его. Не хочу, чтобы он подумал, будто я холодная или неблагодарная. Но и впустить его сюда я тоже не могу. Это место, где всё под контролем бабушки. Он увидит, и тогда… всё разрушится.

Я закусила губу, перечитывая сообщение снова и снова. Внутри боролись две силы: желание хотя бы раз позволить себе слабость и страх потерять то хрупкое, что только начало рождаться между нами.

Что же ответить?..

Я долго вертела телефон в руках, пальцы дрожали, будто я держала в руках не экран, а оружие. Сотни вариантов приходили в голову, но ни один не казался правильным. И всё же я набрала:

– Приходи ночью. Вот адрес, – и тут же прикрепила точку.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Господи… если мама или бабушка узнают, что я дала кому-то свой адрес, они просто меня уничтожат. Я бы никогда не решилась на такое. Но, видимо, правда говорят, что любовь толкает на поступки, которых сам от себя не ждёшь.

Я не думала, что смогу когда-нибудь доверить свой адрес кому-то чужому. А теперь… теперь всё изменилось.

– Ночью?! Ты уверена, промокшая? – написал Алекс.

Да… Я… Просто не хочу, чтобы кто-то видел. Я не хочу, чтобы бабушка узнала – быстро ответила я, чувствуя, как сердце стучит быстрее.

– Ты знаешь, я понимаю тебя… У меня дома тоже строгие правила – написал Алекс.

– Правда? – быстро ответила я, немного облегчённо.

– Да… Мама с отчимом почти всё контролируют: когда ложиться спать, что есть, сколько тренироваться… Но знаешь, есть и плюсы. Эта дисциплина помогает мне в баскетболе. Я понимаю, что без усилий и режима не достигну высот. Так что иногда строгие правила – это и тренировка характера – прислал он, и я представляла, как он сидит с телефоном, задумчиво морщась, но с лёгкой улыбкой.

– Значит, строгие семьи могут быть полезными? – спросила я осторожно, не желая обидеть его.

– Не всегда, но иногда… да. Главное – найти баланс и понимать, что всё ради твоих же целей. А ты стараешься? – ответил Алекс, и я почувствовала лёгкое тепло от того, что он меня понимает.

– Иногда трудно… особенно когда хочется делать что-то просто ради себя – написала я.

– Точно… Но именно такие моменты делают нас сильнее. Ты сильная, Сиера – прислал он, и я почувствовала, как внутри разливается странная, почти спокойная радость.

Я отложила телефон, сердце всё ещё ёкало от его слов. «Сильная, Сиера…» – эти слова застряли в голове, как лёгкая мелодия, которую хочется напевать снова и снова. Но мысль о ночной встрече заставляла меня действовать. Нужно было всё сделать идеально, чтобы не облажаться.

Я встала перед зеркалом и долго смотрела на своё отражение. Тонкие черты лица, немного усталый взгляд из-за вчерашнего дождя и лёгкой простуды, но внутри уже пылало волнение. «Нужно привести себя в порядок», – подумала я.

Начала с кожи: смыла остатки дневного крема, умывала лицо холодной водой, пытаясь взбодриться. Затем – лёгкий тон, чтобы скрыть бледность от болезни, чуть румянца на щеки, чтобы добавить свежести. Каждый штрих кисточки заставлял сердце биться быстрее, словно готовясь к чему-то важному.

Глаза. Ах, глаза – зеркало настроения. Я аккуратно провела карандашом по линии ресниц, чуть подкрутила их щипцами, чтобы взгляд выглядел мягким, но выразительным. Немного туши – и уже казалось, что я готова завоевать мир… или хотя бы внимание Алекса.

Я остановилась, вздохнула. «Не переборщить… просто естественно», – напомнила себе. Но каждое движение было наполнено маленьким волнением, смешанным с желанием показать себя с лучшей стороны.

Я собрала старую юбку и блузку, аккуратно уложила волосы, проверила, чтобы сумка была с необходимым. Каждый шаг был будто маленькая репетиция, и весь день пролетел, словно я шла к важной премьере.

Сборы заняли почти весь день, поэтому телефон уже в моих руках завибрировал – сообщение от Алекса. Сердце ёкнуло. Я знала, что уже почти вечер, а за окнами сгущалась ночь, и скоро наступит момент, которого я ждала целый день.

С лёгким дрожащим вдохом я направилась к двери, готовая к ночной встрече, к тому теплу и смеху, которого так сильно хотела.

Я осторожно открыла дверь и вышла в прохладный вечер. Сразу почувствовала, как воздух немного пробирает до костей, но в груди бурлило ожидание. И тут он был рядом. Алекс, как будто материализовавшийся из моих мыслей, обнял меня. Тёплое плечо, запах куртки – и все мои тревоги на мгновение улетучились.

– Бедняжка, – сказал он, слегка качнув головой и улыбнувшись, – но жизнь ничему не учит. Опять в чём-то коротком вышла. На тебя курткой не напасёшься!

Я чуть смутилась, но улыбнулась в ответ.

– Кстати о ней… – я вытащила из сумки его куртку и протянула ему, слегка дрожа от волнения. – Держи.

Он взял её, с лёгким удивлением посмотрел на меня, потом снова улыбнулся и прижался ко мне на мгновение, словно хотел убедиться, что всё в порядке.

Я чувствовала, как сердце колотится, и лёгкая дрожь пробегает по телу. Этот момент – тёплый, тихий, почти сокровенный – был тем, чего мне так не хватало.

– Спасибо, – тихо сказал он, принимая куртку, – ты сегодня… особенная.

И в этих словах, в этом взгляде, я поняла, что ночь только начинается.

Он слегка отступил, улыбаясь, и протянул мне небольшой пакет:

– Держи, – сказал Алекс. – Фрукты и лекарства. Чтоб искупить чувство вины за вчерашнее.

Я взяла пакет, чувствуя лёгкую неловкость: с одной стороны – забота, с другой – страх, что могу его оттолкнуть.

– Спасибо… – тихо сказала я, не зная, что ещё добавить.

Он пожал плечами, слегка смеясь:

– Не стоит благодарности. Просто хочу, чтобы ты была в порядке.

Я посмотрела на него и внезапно ощутила тепло внутри, которое растопило остатки тревоги. Но и чувство ответственности выросло: я не могу позволить себе оплошать, не сегодня. Эта ночь для нас, и я хочу, чтобы всё прошло идеально.