Кира Пент – Вне кадра (страница 14)

«А если я скажу хоть слово, она снова начнёт говорить, что я слишком легкомысленная, что я слепо слушаю чужих людей, что всё это ошибка. И я снова окажусь в её строгих руках… а может, ещё и матери на слух попадёт. Нет. Это моя маленькая тайна. Моя радость. Моя свобода».

И вместе с этой мыслью в груди росло странное чувство: впервые доверилась кому-то другому – и это было так тяжело и одновременно так освобождающе. Я поняла, что иногда счастье нужно хранить в себе, даже если это значит молчать перед тем, кто всегда рядом.

Я села на кровать, обняла подушку и на мгновение закрыла глаза, пытаясь отпустить всё, что накопилось за день – смех под дождём, лёгкую панику перед бабушкой, странное ощущение доверия к Алексу.

Ноги всё ещё дрожали, но внутри стало немного спокойнее. Я тихо перевернулась на бок, потянулась и устроилась поудобнее под одеялом. Тёплое чувство облегчения, которое пришло после честного признания Алексу, медленно разливалось по телу.

«Всё будет хорошо», – думала я, и, несмотря на оставшуюся тревогу за бабушку и все мелкие неприятности, это ощущение как будто окутало меня мягкой оболочкой. Снова вдох – и выдох. И ещё один.

Я закрыла глаза окончательно, позволив себе расслабиться, и вскоре погрузилась в сон. Сны были лёгкие, почти прозрачные, словно дождь, смывший все переживания дня, оставляя лишь маленькие искры радости и предвкушения следующей встречи.

Глава 13. Трепет любви

Я проснулась с лёгкой улыбкой на лице. Первым делом в голове всплыл образ Алекса: его улыбка, тепло взгляда, та куртка, которую он накинул на мои плечи, и смех под проливным дождём. Сердце невольно ускорило ритм, а во рту появился привкус лёгкой радости.

Солнце только начинало просачиваться сквозь занавески, окрашивая комнату мягким светом. Я лежала на спине, обхватив подушку руками, и мысленно прокручивала каждую деталь вчерашнего дня: бег по лужам, его заботу, чувство лёгкости, которое возникло впервые за долгое время. Всё ещё чувствовалось тепло от его рук и лёгкая дрожь от волнения, когда он поднял меня через глубокую лужу.

Но тут я ощутила странное тяжёлое тепло в голове и неприятное жжение в горле. Вчерашняя суматоха под дождём явно дала о себе знать: я явно простудилась. Лёгкая дрожь, которая раньше казалась только волнением, теперь сочеталась с усталостью и ломотой в теле. Я тихо вздохнула, ощущая, как предвкушение снова растёт внутри, смешиваясь с лёгкой тревогой за здоровье. Но это явно стоило вчерашнего дня.

Достала телефон, проверила сообщения и не удержалась – написала друзьям:

– Доброе утро, ребята. Вчера я промокла под дождём и, похоже, слегка простудилась.

–– Ахах, мокрая девица и ещё болеешь? – хихикнула Лори.

– Главное, что с сердцем всё в порядке – добавил Нико. – А как с остальным?

– Горло болит, лёгкая ломота в теле, – ответила я. – Но настроение не испорчено.

– Ой, Сиера, аккуратнее с дождём, – написала Аурелия. – Ты же себя береги!

– Мы вчера совсем забыли спросить, как выглядит этот твой Алекс? – хихикая написала Лори

– Вдруг он страшный и низкий, – добавила Аурелия.

– Вообще-то я низкий! – душно вмешался Нико.

Я рассмеялась, глядя на экран, и набрала:

– Нет, не страшный и не низкий. Я бы даже сказала… симпатичный.

– Это уже совсем другой разговор, – написала Лори. – Опиши его нам!

Я прижала телефон к груди, мысленно собирая детали, словно вытаскивая их из памяти по крупицам.

Его волосы… коричневые, как тёплый каштан, слегка растрёпанные от ветра и дождя. Его глаза… такие же тёмно-коричневые, почти золотистые на солнце, и когда он смотрит на тебя, создаётся ощущение, что весь мир сосредоточен только на тебе. Лёгкая улыбка, немного кокетливая, но такая искренняя, что невозможно не улыбнуться в ответ. Лёгкая щетина на подбородке, аккуратная, не отталкивающая, а наоборот – добавляющая взрослости. Его руки, когда он держал меня на руках через лужу, сильные, уверенные, и в них было что-то защищающее, будто я могла полностью довериться.

Я набираю друзьям:

– Волосы каштановые, глаза тёмные, глубокие, взгляд такой, что сразу чувствуешь себя важной. Улыбка… лёгкая, но искренняя. А когда он смеётся, даже дождь кажется весёлым.

– Вау, – ответила Лори. – Прямо романтичная сцена!

– Похоже на героя из фильма, – добавила Аурелия. – Сиера, ты влюблена?

Я покраснела, хотя они этого не видят. Внутри же тихо и честно:

– Не знаю… Может быть. Но просто весело и легко рядом с ним.

– Ахахаха, Сиера, я завидую, – написала Лори. – Надеюсь, будет ещё встреча, и дождь не помешает.

– Я тоже надеюсь, – тихо подумала я, улыбаясь. – Ещё не знаю, когда…

Хочется снова ощутить это тепло, этот смех, ту лёгкость, от которой кружится голова. Вчерашний день будто отпечатался внутри меня, и я ловила себя на мысли, что хочу проживать его снова и снова.

Как будто чувствуя это, на экране вспыхнуло сообщение от Алекса:

– Доброе утро, промокшая. Не заболела из-за вчера?

Я сразу же улыбнулась, хотя горло и вправду неприятно першило. Пальцы сами забегали по экрану:

– Как будто знаешь меня. Заболела!

Его ответ пришёл мгновенно:

– О нет. Теперь у меня будет вечное чувство вины за содеянное!

И тут же – картинка: грустная собачка с огромными глазами.

Я фыркнула со смехом и, прикусив губу, набрала:

– Не вини себя. У меня же есть своя голова на плечах. К тому же… этот прекрасный день стоил того.

Сердце дрогнуло – я будто специально позволила словам прозвучать чуть теплее, чем обычно. Маленький намёк, крошечная игра.

– Ооо, так тебе всё-таки понравилось! – ответил Алекс, и я почти видела его хитрую улыбку.

Я нахмурилась и, не удержавшись, набрала в ответ:

– Конечно. Знаешь, как зацепить… У тебя же был опыт!

Внутри кольнуло лёгкое чувство – даже не ревность, а скорее желание знать, что он не просто так сказал это вчера. Не то чтобы его слова тогда сильно меня задели… и, не то, чтобы я имела право ревновать. Но… что-то во мне ёкнуло. Всё же хочется узнать Алекса ближе, глубже, чем позволяют лёгкие переписки и намёки.

Отправив это сообщение, я отложила телефон в сторону, будто обожглась экраном. Щёки вспыхнули – не от температуры, а от стыда за собственные мысли. Я даже не знала, как назвать это чувство. Симпатия? Влюблённость? Любовь?.. Мне казалось, что каждое из этих слов слишком велико для меня, слишком серьёзно, и всё же – что-то во мне явно менялось.

До Алекса у меня никого не было. И вряд ли мог быть: слишком тяжело даже представить себе «интрижку», когда над тобой нависают две тени – мать и бабушка. Эти женщины будто стояли за моей спиной круглосуточно, высматривая любую слабину. Но, наверное, я и правда выросла. Выросла настолько, чтобы не хотеть больше подчиняться их правилам. Чтобы захотеть свободы – настоящей.

И тогда в голове вспыхнула мысль: месть матери.

Как же я могла забыть о своём маленьком расследовании? О своём плане – испортить её жизнь так же, как она испортила мою. Вся эта встреча с Алексом, его улыбка, это странное тепло – всё это закружило меня так сильно, что я на время потеряла из виду то, что всегда казалось главным.

Может, бабушка была права? Может, любовь действительно мешает? Я всё чаще ложусь поздно, проваливаясь в переписки и мечты, а не в учебники. Я, отличница, которая всегда держала всё под контролем. Хотя… если честно, я училась только потому, что больше было нечем заняться. Когда тебя прячут в четырёх стенах и велят не высовываться – остаётся лишь зубрить параграфы, чтобы чувствовать себя хоть кем-то.

А теперь появился Алекс. И пустота, которая раньше наполнялась скукой и учебой, вдруг заполнилась им. Я ловлю себя на том, что экзамены уже не так пугают, что учёба перестаёт быть смыслом – потому что у меня появился другой смысл.

Но именно сейчас мне нужно сосредоточиться. Именно сейчас, когда впереди экзамены, когда я мечтаю поступить в университет оффлайн. Настоящий университет, где стены не прозрачны, где можно ходить на лекции, сидеть в аудиториях, разговаривать с людьми. Я не знаю, как собираюсь этого добиться, если бабушка даже в онлайн-школу меня записала без согласования со мной. Но… если я поступлю куда-то далеко, за тысячу километров, у неё не останется выбора. Ей придётся отпустить меня. Она ведь всегда за учёбу, всегда за знания. Возможно, это мой единственный шанс.

Но тогда в груди снова сжимается: а если я уеду, а Алекс останется здесь?

Я слишком сильно забегаю вперёд. Будто бегу быстрее самой жизни. Это плохо. Я знаю – мне нельзя надолго оставаться наедине со своими мыслями. Они засасывают меня в воронку, где нет воздуха, где я начинаю бояться и себя, и будущего.

Подумав обо всём этом, я поплелась на кухню. Там уже сидела бабушка: строгая осанка, привычная складка на лбу. На столе стояла кружка чая, и рядом аккуратно сложенные блины, ещё тёплые.

– Блины на столешнице, – сказала она сухо, даже слишком твёрдо для утра.

– Что-то случилось? – осторожно спросила я, чувствуя, что её настроение будто колет воздух острыми иголками.

– Я слышала, как ты кашляла, – голос стал ещё грубее. – Доигралась? Видимо, я вчера мало тебя отругала.

Я сглотнула. Вот оно – утро по-нашему. И снова мысль: да, точно, какой-нибудь крутой университет подальше отсюда, и она меня больше не увидит.

– Что молчишь? Стыдно? – не отступала она.