Кира Пент – Вне кадра (страница 13)

Когда дождь начал стихать, мы подошли к автобусной остановке. Куртка Алекса всё ещё лежала на моих плечах, волосы влажные, а сердце – быстрое, но каким-то странным образом спокойное.

– Ну вот, здесь мне пора прощаться, – сказал он, слегка смущаясь, как будто тоже не хотел заканчивать этот день.

Я кивнула, не зная, что сказать. Сердце стучало громко, и всё внутри хотело оставить этот момент вечным.

– Спасибо за куртку… и за лужи, – тихо сказала я, чуть улыбаясь.

– Я рад, что тебе понравилось, – ответил он, улыбка робкая, но тёплая. – Знаешь, мне кажется… мне кажется, что я хочу повторить это снова.

– Правда? – я немного рассмеялась, смущённо пряча лицо в плечо куртки. – Даже если снова прольёт дождь?

– Особенно если снова прольёт дождь, – сказал он, слегка наклонив голову, и глаза его блеснули. – С тобой всё кажется легче.

Мы стояли так несколько секунд, молча, пока автобус не подъехал. Я поняла, что хочу сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Алекс протянул руку:

– Ну… до следующей встречи?

– До следующей, – ответила я, и на душе стало тепло.

Я шагнула в автобус, бросив последний взгляд на него. Он стоял на остановке, мокрый, с лёгкой улыбкой, и я впервые почувствовала, что доверять кому-то может быть не страшно, а удивительно.

Автобус медленно приближался к моей остановке. Сердце всё ещё колотилось, а в груди оставалась лёгкая дрожь – смесь волнения и счастья. Куртка Алекса была промокшей, но мне казалось, что она всё равно греет, словно сохраняя тепло его присутствия.

Я вышла на тротуар, мокрая, волосы липли к лицу, платье прилипло к ногам. Каждое движение давалось с усилием, но внутри была улыбка, лёгкая и тёплая. Я сделала глубокий вдох и направилась к дому, стараясь не думать о том, что впереди меня ждёт бабушка.

Я едва переступила порог, как бабушка сразу бросила взгляд на меня.

– Стэлла! – её голос дрогнул от гнева. —Ты вся промокла! И в этом платье?!

– Я… дождь… – пробубнила я, пытаясь оправдаться, но слова терялись в комната.

Бабушка подошла ближе, и её взгляд пронзал меня. – Ты понимаешь, что это за платье?! Оно всё мокрое, оно испорчено!

Я чувствовала, как внутри всё сжимается. Я хотела сказать что-то про веселье, про лужи, про Алекса, но сразу поняла: это точно не подходящий момент.

Она окинула меня взглядом ещё раз, но тут её глаза зацепились за куртку на моих плечах. – И это что ещё за…? Чья это куртка?!

– Эээ… – я замялась, сердце ухнуло в пятки. – Это… ну… куртка…

– Ты ходишь по улице в чужой куртке?! – бабушка уже почти кричала, её недовольство росло на глазах. – И мокрое платье, и чужая одежда… Стэлла, ты хоть понимаешь, что творишь?!

Я попыталась взять себя в руки, но внутри всё ещё было тепло и радость от встречи с Алексом, смешанная с паникой. Я знала, что сейчас всё зависит от того, как я себя поведу: промолчать, признаться, объяснить?

Бабушка разозлилась ещё сильнее, словно все предыдущие претензии только разожгли её.

– И ещё что это за выходы по городу, Стэлла?! – голос дрожал от гнева. – Ты с кем-то шляешься без моего ведома?! Ты понимаешь, что ты могла подвергнуть себя опасности?!

Я замерла, не зная, что сказать. Сердце колотилось, дыхание сбивалось. Внутри всё сжималось от страха, но и где-то между этим проскальзывала горькая обида – почему бабушка всегда видит только риск и недостатки?

– Я… я просто гуляла… – начала я, но бабушка не дала закончить.

– Просто гуляла?! – крикнула она. – Ты мне не говоришь, куда идёшь, с кем видишься! Это же правило! – она делала шаги по комнате, и каждый её шаг звучал как приговор. – Как ты можешь быть такой легкомысленной? Ты даже не думаешь о последствиях!

Я почувствовала, как внутри сжимается комок страха и вины. Хотелось просто исчезнуть, спрятаться где-нибудь, но слова застряли в горле. Мокрые волосы прилипли к щекам, платье слиплось с телом, и это только усиливало ощущение провала.

– Я не хочу, чтобы ты снова делала что-то тайком! – голос бабушки был уже почти шипением. – Никаких прогулок с незнакомыми людьми! Ты должна слушать меня! Ты должна подчиняться!

Я молчала, пытаясь хоть как-то удержать слёзы. Внутри была смесь ужаса, обиды и неловкой радости от того, что вчерашнее чувство доверия и счастья с Алексом теперь сталкивается с суровой реальностью дома.

Каждое слово бабушки отзывалось эхом в груди, но где-то глубоко внутри я понимала: мне нужно сохранять спокойствие, иначе конфликт только разгорится ещё сильнее.

Бабушка… Она была единственным человеком на планете, которому я тогда действительно нужна. После слов мужа матери именно она взяла меня под своё крыло, воспитывала с любовью, заботой, словно хотела залатать все трещины в моём маленьком мире. Даже сейчас, спустя годы, я ощущала моменты этой любви, эти редкие, но тёплые прикосновения заботы и поддержки.

Но сегодня… сегодня мне было ужасно больно. Опять вмешалась мать. Настроила бабушку против меня, велела следить за каждым моим шагом, за каждой встречей, каждым словом. И бабушка ведётся. Её сердце, её разум подчиняются дочери, даже не пытаясь понять, что она делает со мной. Разве она не видит, какой ущерб наносит мне мать? Разве не понимает, что именно бабушка должна быть моей защитой, а не палачом?

Сердце сжималось от обиды и боли. Казалось, что мир рушится вокруг меня, что даже единственный близкий человек предаёт меня ради правил и страха, навязанного кем-то другим. И вдруг в голове промелькнула странная, почти шальная мысль: а вдруг после этой встречи с Алексом он станет тем, кто сможет заменить эту утрату? Тот, кто даст ощущение настоящей поддержки и доверия? И пусть эта бабушка хоть сдохнет, мне будет все равно!

Я почувствовала, как слёзы жгут глаза, и рванула в комнату, почти не думая о последствиях. Заперла дверь на ключ и прислонилась к ней спиной, стараясь успокоить дрожащие руки. Бабушка пыталась открыть её ещё минут пять, стучала, звала меня, угрожала, но я ни за что не открыла. Сейчас это было важно для меня – хоть на миг сохранить своё личное пространство, защитить этот крошечный островок свободы.

Первым делом я схватила телефон. Сначала Алекс. Сердце бешено колотилось, пальцы дрожали. Мне нужно было узнать, добрался ли он домой целым и невредимым, убедиться, что он тоже в порядке, что эта встреча для него не стала катастрофой. Каждое слово набиралось с трудом, каждое смайликом я пыталась передать облегчение и радость.

– Привет… ты нормально добрался домой? Всё в порядке?

– Да, всё хорошо. Спасибо, что спросила. Ты сама цела?

– Да… да, всё нормально. Просто… мокрая немного.

– Ха-ха, я видел. Куртка пригодилась?

– Да, спасибо тебе. Я даже не ожидала… Куртка как обнимашка.

Потом друзья. Нужно было написать Аурелии, Нико и Лори. Сказать, что я жива, что ничего страшного не произошло, что Алекс вовсе не серийный маньяк, как я иногда боялась представить в панике. Их поддержка – как мягкая броня, которая защищала меня от тяжести слов бабушки, от боли и страха.

– Эй, я жива. Всё прошло… Алекс не серийный маньяк, на всякий случай. Мы даже бегали по лужам под дождём.

– Я прям вижу тебя вся мокрая и счастливая, Сиера. Прям как героиня из романа. – ответила Лори в своем стиле.

– Уф, главное что цела – прокомментировала Аурелия, – Дождь это пустяк, а вот здоровье и настроение важнее.

– Ну я же говорил, нельзя было так торопиться – вмешался Нико, – Но хорошо, что справилась и всё закончилось без происшествий.

– Да, я сама в шоке – ответила я. Сердце бешено колотилось, а руки дрожали.

– Ахахаха. И он не испугался, что ты вся промокла? – подколола Лори.

– Нет, наоборот, он дал мне свою куртку, и мы бегали по лужам, смеялись как дети – ответила я. Он такой… аккуратный, но при этом весёлый.

– Вот это доверие, Сиера – сказала Аурелия, – Молодец, открыться непросто.

– Ты проверила сама, значит, он не маньяк – добавил Нико,– Отлично, что проверила.

– Я хочу знать все подробности! – снова воскликнула Лори, – Что говорили, как смеялись, о чём болтали?

– Разговаривали обо всём подряд: лето, школа, смешные моменты из жизни. Он даже вспомнил, что видел меня в школе раньше, и я честно призналась – ответила я.

– Вот это шаг к доверию, Сиера – добавила Аурелия, – Прям горжусь тобой.

– Главное, что урок доверия пройден – сказал Нико, – Будь осторожна, но наслаждайся.

– Завидую! – снова Лори, – Надеюсь, скоро будет ещё встреча, и дождь опять не помешает.

– Да, он сказал, что хочет повторить. Даже если снова пойдёт дождь , – ответила я.

– Сиера, ты выглядишь прямо счастливой, даже через текст это чувствуется,– мягко отметила Аурелия.

Выключив телефон я мысленно тяжело вздохнула, глядя на закрытую дверь своей комнаты. Всё это чувство облегчения, смех под дождём, доверие к Алексу – а рядом с бабушкой даже мысли поделиться этим не было. Я не могла рассказать о том, как смешной ливень обернулся игрой, о том, как он обернул меня в свою куртку, как нес через глубокие лужи, чтобы не промочить обувь.

Нельзя. Бабушка не поймёт. Она не знает о Алексe, да и не должна знать. В её глазах любая прогулка с парнем без спроса – преступление, нарушение правил, повод для бесконечных упрёков. Я чувствовала, как внутри сжимается грудь: хочется кричать, плакать, рассказать всё без утайки, а нельзя.