Кира Монро – То, что осталось после нас (страница 4)

Теперь, оказавшись посреди ослепительно розового праздника Эбигейл, Грейсон как никогда ясно ощущал, насколько сильно мама за него тревожится. Вечеринка была небольшой: сама Эбигейл, Ана, Джаспер, Грейсон, двое соседских мальчишек и родители. Но веселья хватало с избытком.

Когда Грейсон вошёл в дом Эбигейл, первым делом его взгляд зацепился за огромную пиньяту-единорога, покачивавшуюся в саду. Но куда сильнее его поразило другое — платье подруги. Настоящее бальное одеяние принцессы: нежно-голубое, усыпанное блестящими пайетками, с пышными рукавами, будто сошедшее со страниц сказки.

Джаспер наклонился к ней и, едва сдерживая смешок, прошептал:

— Ты как кукла.

Эбигейл нахмурилась и гордо вскинула подбородок:

— Это платье принцессы, Джаспер.

— Да, но… — начал он.

— Если засмеёшься, скажу маме, что ты нарушил правила, — пригрозила она.

Джаспер мгновенно захлопнул рот. Грейсон неловко переминался с ноги на ногу и пробормотал:

— К-красивое платье.

Эбигейл тут же просияла:

— Спасибо, Грейсон!

— Ты такой мягкотелый, приятель, — простонал Джаспер.

Внутри дома Грейсон впервые увидел Эмми. Ей было всего четыре года. С большими настороженными глазами и тёмно-каштановыми волосами она выглядела так, будто весь мир казался ей сплошным испытанием. Когда Эбигейл подвела девочку ближе, та не произнесла ни слова: только крепче прижалась к ноге отца и посмотрела на Грейсона с Джаспером так, словно они были здесь лишними.

— Эмми всё ещё привыкает, — тихо сказала Эбигейл. — Она просто очень стеснительная.

Грейсону и раньше доводилось встречать застенчивых детей, но с этой девочкой всё было иначе. Она не пряталась и не краснела — просто наблюдала. В её взгляде сквозило недоверие, словно она пыталась решить, можно ли им доверять.

Эндрю ласково потрепал дочь по волосам:

— Ну же, милая, скажи «привет».

Эмми подняла глаза, встретилась взглядом с Грейсоном, потом с Джаспером и едва слышно прошептала:

— Привет.

Джаспер расплылся в улыбке:

— Привет, маленький человечек.

Девочка тут же юркнула за ногу отца.

Эбигейл всплеснула руками:

— Она вовсе не такая уж маленькая!

— По сравнению с нами — маленькая, — рассудительно заметил Джаспер. — И прячется. Так малыши и делают.

Эмми снова выглянула из-за отцовской ноги; настороженные глаза не отрывались от них ни на секунду.

— Она не очень разговорчивая, — вздохнула Эбигейл. — Но вообще-то милая.

Эндрю усмехнулся:

— Ничего, со временем оттает.

***

Торт был огромный, весь в розовой глазури и щедро усыпанный радужной посыпкой. Мама Эбигейл возилась с ним весь прошлый день.

— Слишком много розового, — пробормотал Грейсон под нос, когда торт поставили на стол. Джаспер кивнул в знак согласия.

— Это моя вечеринка, — напомнила Эбигейл. — Можете не есть розовую часть.

— Я принесу себя в жертву, — торжественно заявил Джаспер и ухватил самый большой кусок.

— А пиньята-единорог? — спросил Грейсон, разглядывая яркую игрушку. — Она ведь совсем не… мужественная.

Эбигейл закатила глаза:

— Ты бьёшь её палкой, пока она не взорвётся. Что может быть мужественнее?

Джаспер нахмурился, подумал и нехотя признал:

— Ну, в этом есть логика.

Грейсон попробовал торт. Несмотря на розовую глазурь, платье принцессы и все эти строгие правила, он вынужден был признать: на вкус всё оказалось вовсе неплохо. Ради такого, пожалуй, и стоило потерпеть.

Поздним вечером, когда гости уже разошлись, Эбигейл сидела на полу, скрестив ноги, и вместе с родителями вновь перебирала подарки. Эмми устроилась на диване и молча наблюдала за ними. В комнате ещё чувствовалось дыхание прошедшего праздника: на полу валялись сдутые шарики, клочки обёрточной бумаги, а в воздухе витал сладкий аромат торта.

Эбигейл развернула несколько книг, немного одежды и набор пазлов. Потом потянулась к аккуратно перевязанной коробке с биркой, где значилось имя Грейсона. Внутри оказался игрушечный докторский набор: крошечный стетоскоп, пластмассовый шприц и маленькая кукла-младенец.

Девочка ахнула от восторга:

— Это Грейсон мне подарил?

Мама улыбнулась:

— Похоже, он действительно хотел сделать тебе приятно.

Эбигейл подняла вверх крошечный шприц, её глаза сияли:

— Я ведь говорила ему, что хочу стать врачом. Как тот добрый доктор, который дал мне леденец и вылечил горло.

Отчим рассмеялся:

— Значит, Грейсон умеет слушать.

Эбигейл прижала набор к груди. Сердце наполнилось теплом, и она решила: завтра непременно поблагодарит его по-настоящему. А сейчас ей просто было хорошо.

***

Воздух дрожал от криков трибун, прожекторы рассекали влажную траву ослепительными пятнами света. Команды сгрудились каждая на своей половине поля, готовые врезаться друг в друга. Матч шёл жёстко: никто не собирался уступать. До финального свистка оставались минуты, и табло безжалостно сияло счётом 17:12 в пользу «Вирральских лис».

Грейсон Коллинз повёл плечами. Лёгкие горели, мышцы налились свинцом. Это был их последний шанс.

— Нам нужен занос и реализация, — коротко бросил капитан Том Дэвис, смахнув пот со лба. — Грейсон, держишься?

— Ага, — отрезал он, сжав челюсть.

У линии поля Эбигейл стояла, скрестив руки на груди, и не отрывала взгляда от схватки. Она никогда не выходила играть, но правила знала назубок — годами наблюдала, как Грейсон из бойкого мальчишки превращался в силу, с которой приходилось считаться. В нём было что-то неуклонное, упрямое. Именно это её и тянуло к нему. Слишком сильно, если честно.

Свисток. Схватка сомкнулась — тела с глухим треском врезались друг в друга. Грейсон упёрся, выжимая из себя последние силы. При его росте в метр девяносто и мощных плечах его невозможно было не заметить. Мяч выкатившись достался Джасперу. Тот ловко подхватил его и в одно движение отпасовал назад. Защита «Вирральских лис» мгновенно сомкнулась, намереваясь задушить атаку. Но Грейсон уловил узкий просвет между между фланговым нападающим и защитником — и рванул вперёд.

Мир сузился до грохота собственных шагов, до криков товарищей и далёкого рёва трибун. Защитник метнулся в сторону, вытянув руки, но Грейсон увернулся в последний миг и лишь почувствовал, как пальцы скользнули по ткани джерси. Линия зачёта была уже совсем близко. Собрав последние силы, он нырнул вперёд и впечатал мяч в землю в тот самый момент, когда в него врезались сразу несколько тел.

Свисток.

На секунду стадион застыл в тишине — и тут же взорвался оглушительным ревом.

Грейсон лежал на спине в грязи, жадно хватая воздух. Товарищи подхватили его на ноги, хлопая по спине. Том схватился за голову:

— Чёрт, Грейсон, это безумие! Мы занесли мяч, но нужен ещё дополнительный удар.

Джаспер осклабился, блеснув щербинкой после недавнего столкновения: