Кира Монро – То, что осталось после нас (страница 5)
— Без обид, но если промажешь — я тебя прикончу.
Грейсон покачал головой, сосредотачиваясь. Толпа стихла. Он занял позицию, глубоко вдохнул и ударил по мячу. Тот взмыл в воздух, описал дугу и прошёл точно между стойками ворот.
Победа.
Команда взорвалась радостными криками, игроки кидались друг к другу в объятия. Грейсона тут же втянули в общий вихрь восторга, но он всё равно искал взглядом только одно лицо.
Эбигейл.
Она стояла у края поля, всё так же скрестив руки на груди. Лицо — непроницаемое. В свете прожекторов её волосы сияли медным отблеском. Когда их взгляды встретились, между ними проскользнуло нечто такое, от чего у Грейсона сжался живот — и это был вовсе не адреналин. Эбигейл улыбнулась не своей привычной лёгкой улыбкой, а сдержанно, настороженно. В этой улыбке таилось нечто, чего он никак не мог понять.
Грейсон сделал шаг к ней, но не успел подойти — его окликнули:
— Грейсон!
Он обернулся. К нему подбежала Кэсси Миллер, их одноклассница. Длинные тёмные волосы мягко спадали ей на плечи. Она вся светилась — уверенная, яркая, с блеском в глазах, в которых не было и тени сомнения.
— Это было потрясающе, — выдохнула она, дотронувшись до его руки. — Ты был невероятен на поле.
Грейсон почесал затылок, ощущая неловкость:
— Эм... спасибо.
Кэсси прикусила губу и чуть склонила голову:
— Слушай... я тут подумала... может, сходим куда-нибудь?
Грейсон моргнул. Краем уха он слышал перешёптывания ребят из команды — те явно ждали его ответа. Но взгляд сам собой скользнул мимо Кэсси и зацепился за Эбигейл. Она стояла неподвижно, ногти впились в ладони, сжатые на груди. Челюсть напряжена, лицо — слишком безупречно пустое. Непроницаемое.
Грейсон замялся.
Эбигейл больше не смотрела на него. Её взгляд упрямо был прикован к земле, и от этого в груди у Грейсона что-то болезненно сжалось.
— Давай, чувак, — пробормотал Джаспер, толкнув его локтем. — Она же по уши в тебя влюблена.
Грейсон сглотнул. Слова застряли в горле. Он не понимал, почему всё это казалось неправильным. Ведь с Эбигейл он никогда не встречался. Она была его лучшей подругой. И всё же...
Кэсси тихо рассмеялась, стараясь сгладить паузу:
— Всё нормально, если тебе нужно время, — сказала она, но в глазах мелькнула тень неуверенности.
— Да, — выдавил наконец Грейсон, чувствуя, как голос предательски дрогнул. — Я... э... да, дай мне подумать.
Кэсси улыбнулась, но уже не так ярко, как прежде:
— Хорошо. Дай знать.
Она отошла, и, едва стихли её шаги, Грейсон резко обернулся к Эбигейл. Но та уже уходила. Он выдохнул и бросился за ней.
— Эбс...
— Хорошая игра, Грейсон, — произнесла она ровным, слишком выверенным голосом. — Ты был молодцом.
Он нахмурился:
— Эби...
— Тебе стоит согласиться, — перебила она, не поднимая глаз. — Она красивая. Добрая. И правда тобой увлечена.
Грейсон уставился на неё, чувствуя, как внутри оседает что-то холодное.
— Ты серьёзно так думаешь?
Эбигейл наконец подняла взгляд. В её глазах мелькнуло что-то — он не успел понять, что именно. Она чуть пожала плечами:
— А почему нет? Ты имеешь право нравиться другим, Грейсон.
Он не знал, что ответить. Да, имел право. Как и она. Но сама мысль о том, что Эбигейл может быть с кем-то другим, вызывала раздражение, стягивала всё внутри в тугой узел. Между ними повисла тишина — тяжёлая, непривычная.
Наконец Эбигейл шумно выдохнула и натянуто улыбнулась:
— Мне пора. Увидимся завтра?
Грейсон кивнул слишком резко:
— Ага.
Она развернулась и ушла, оставив его стоять с ясным ощущением: между ними что-то изменилось. Что-то, чему они ещё не решались дать название.
Тем же вечером, за ужином, Эбигейл вздрогнула от стука в дверь. Она отложила вилку, сердце забилось быстрее. Мама открыла, и на пороге стоял Грейсон — хмурый, с тяжёлым взглядом.
— Можно поговорить с Эбигейл? — его голос звучал напряжённо.
Эбигейл выглянула из-за плеча матери. Та смерила их строгим взглядом и вздохнула:
— Полчаса. Не больше.
Прохладный вечерний воздух не разрядил обстановку. Они шли молча, пока не дошли до качелей в парке. Грейсон остановился, сжал кулаки и резко заговорил:
— Ты уверена, что хочешь, чтобы я встречался с Кэсси?
Эбигейл сглотнула:
— Да. Всё нормально.
Он покачал головой, будто отбрасывая лишние мысли, и выдавил:
— Я отказал ей.
Сердце Эбигейл ухнуло вниз. Она села на качели и вцепилась в холодные цепи.
— Почему?
Он посмотрел прямо на неё. В его взгляде было что-то обнажённое, почти беззащитное.
— Потому что я хочу встречаться с тобой.
Между ними повисла тишина.
— Я тоже, — прошептала Эбигейл. — Я не хочу ни с кем другим.
Грейсон раздражённо выдохнул, и слова сами сорвались с губ:
— Так почему ты молчала, дурочка?! — в голосе проступил лёгкий ирландский акцент.
Эбигейл вздрогнула, но упрямо вскинула подбородок:
— Потому что боялась. Думала, ты перестанешь быть моим другом.
Глава 3
Эбигейл шла по длинным больничным коридорам, чувствуя, как усталость пронизывает каждое движение. Последний месяц выжал из неё все силы: бесконечные дежурства, кипы направлений от терапевтов, отчёты, собрания. Даже просто вдохнуть свободно теперь казалось роскошью.
В отделении физической медицины и реабилитации нагрузка всегда была высокой, но в последнее время она обрушивалась на неё с особой силой. И ещё был Грейсон. Он словно отдалился — всё чаще погружался в свои мысли, и Эбигейл всё острее чувствовала, что между ними что-то треснуло. Даже Итан это замечал. За ужином мальчик хмурился и задавал один и тот же вопрос, когда отец отвечал рассеянно, не поднимая взгляда.
Грейсон перестал читать ему на ночь, всё чаще ссылаясь на ночные смены и болезни коллег. Сначала Эбигейл верила. Но чем дальше он отдалялся, тем сильнее в ней росло сомнение.