Кира Монро – То, что осталось после нас (страница 6)

И не только Итану не хватало отца. Грейсон всё реже прикасался к ней, всё реже искал её близости. Их некогда лёгкая, естественная близость превратилась в нечто холодное и чужое.

— Устал, — говорил он. — Слишком много дел.

Сначала она принимала эти объяснения, но пустота рядом постепенно разъедала её изнутри. Он больше не обнимал её во сне, не искал её ладонь в тишине, когда они лежали рядом. Казалось, он нарочно отодвигался к самому краю кровати, оставляя между ними всё более глубокую пропасть.

Тем утром, собираясь на работу, она наклонилась к нему — всего лишь лёгкий, привычный поцелуй на прощание. Но в последний момент он отвернул голову, и её губы неловко коснулись щеки. Мгновение оказалось коротким, но оставило в ней гулкую пустоту.

Сделал ли он это нарочно?

Тогда она отмахнулась от этой мысли. Но теперь, когда всё навалилось разом, воспоминание возвращалось снова и снова, не давая покоя — как нечто безжалостное, сжимавшее её изнутри в своих когтях.

Когда-то она любила, как он держал её в объятиях. Перед глазами до сих пор вставали первые годы брака: тесная квартирка, вечная нехватка денег, но рядом был он — и этого казалось достаточно. Она ясно помнила тот вечер, когда ему предложили должность консультанта в больнице. Она сидела на диване, измученная после тяжёлой смены, а он вошёл в дверь с глупой, но ослепительно счастливой улыбкой.

— Ты замужем за консультантом, Эби, — объявил он и, не дав ей опомниться, легко подхватил её на руки, подбрасывая так, будто она ничего не весила.

Она взвизгнула, заливаясь смехом и вцепившись в его плечи:

— Поставь меня на землю, безумец!

— Ни за что, женщина, — поддразнил он, прижимая её к себе и целуя крепко, со смехом, в котором звучала лёгкая хрипотца, чуть прикусив её нижнюю губу. — Я заслужил право на праздничные привилегии.

— Ах вот как? — она изогнула бровь, играя с ним в его же игру.

Его улыбка стала дерзкой и лукавой.

— Именно. И я собираюсь ими воспользоваться.

В тот вечер они так и не добрались до ужина. Это был тот самый Грейсон — мужчина, за которого она вышла замуж, рядом с которым чувствовала себя любимой и желанной. Но теперь… она едва узнавала того, кто делил с ней одну постель.

Она изо всех сил стремилась попасть в комиссию по работе с иностранными пациентами, мечтая облегчить им адаптацию и наладить общение в больнице. Собеседования прошли блестяще, и у неё было столько надежд. До сегодняшнего дня.

***

Эмми, сводная сестра Эбигейл, недавно устроилась в административный отдел больницы. За последние годы она будто сбросила прежнюю застенчивость и обрела уверенность в себе. Всегда безупречно одетая — в строгие брюки, свежую блузку и с лёгким ароматом духов — она неизменно притягивала взгляды, куда бы ни вошла. Одни восхищались её деловой хваткой, другие считали чересчур властной. Эбигейл же поддерживала сестру: помогла устроиться и познакомила с нужными людьми.

В тот день, после обеда, Эмми догнала её у отделения.

— Эбс, у тебя есть минутка? — её голос прозвучал мягче обычного, с оттенком неуверенности.

Эбигейл взглянула на часы.

— Если это о расписании, то, может, мы…

— Нет, не в этом дело, — перебила Эмми, бросив быстрый взгляд по сторонам и коснувшись её руки. — Пойдём в кафетерий, выпьем чаю. Пожалуйста.

Эбигейл нахмурилась: Эмми редко о чём-то просила.

— Ладно.

В кафетерии стояла привычная суета: голоса сливались в гул, звенела посуда, но за всем этим ощущалась какая-то размеренная, почти успокаивающая обыденность. Они уселись у окна, и холодный зимний свет мягко лёг на лицо Эмми. Она рассеянно помешивала чай, потом тяжело вздохнула.

— Как дела у мамы и папы? — первой нарушила молчание Эбигейл.

На лице Эмми что-то дрогнуло, но она быстро взяла себя в руки.

— Всё хорошо. Как всегда.

Эбигейл не поверила в это привычное «всё хорошо». Она знала: родители, какими бы добрыми они ни были, всегда слишком многого ждали от Эмми. Их ожидания ложились на сестру тяжёлым грузом, и напряжение между ними так и не исчезло окончательно.

И ещё был Итан. При нём Эмми словно терялась, не зная, как обращаться с ребёнком. Она не была груба, просто оставалась какой-то скованной. Эбигейл надеялась, что со временем это пройдёт. Но Итан, чуткий не по годам, ощущал её напряжение и отвечал тем же — осторожной настороженностью.

— У тебя и Грейсона всё в порядке? — осторожно спросила Эмми.

Эбигейл напряглась.

— Почему ты спрашиваешь?

Сестра замялась, будто разрываясь между желанием защитить и необходимостью сказать правду. Наконец выдохнула, плотно сжав губы:

— Сегодня я кое-что подслушала. Думаю, тебе стоит знать.

Но прежде чем она успела продолжить, раздался оклик:

— Доктор Харпер!

Эбигейл обернулась. К ним приближался Лиам, один из ортопедов, с вежливой, но чрезмерно воодушевлённой улыбкой.

— Простите, что отвлекаю, — начал он, — но хотел уточнить: у вас есть мысли по поводу новых реабилитационных протоколов? Последние результаты оказались довольно противоречивыми.

Эбигейл натянуто улыбнулась.

— Я пришлю комментарии по почте. Сейчас я занята.

Лиам перевёл взгляд между ними и быстро кивнул:

— Конечно. Простите.

Он отошёл. Эмми проследила за ним взглядом, потом снова повернулась к сестре.

— Я проходила мимо зала заседаний, — тихо начала она. — Грейсон разговаривал с одним из членов комиссии о месте в команде, которая работает с иностранными пациентами. Он… предложил кандидатуру Мэллори Пирс. Сказал, что она идеально подойдёт.

Пальцы Эбигейл сжались вокруг чашки.

— Он сказал, почему?

Эмми поморщилась.

— Он даже не упомянул тебя. Просто отметил, что Мэллори подходит для этой роли.

Слова отозвались в голове гулким эхом, каждый слог словно удар в живот. Эбигейл осторожно поставила чашку на стол, боясь, что иначе раздавит её в ладонях.

— Я не могу в это поверить.

Эмми протянула руку, но остановилась на полпути, так и не решившись коснуться её.

— Я не хотела говорить тебе… но подумала, что лучше услышишь это от меня.

Эбигейл сглотнула; к горлу подступала горечь, едкая, как желчь.

— Спасибо, Эмми.

Её шаги были тяжёлыми, когда она покидала кафетерий. Неверие постепенно сменялось чем-то более острым — отчаянием и жгучей потребностью узнать правду. Ей нужно было услышать это от него. Нужно было увидеть его лицо, когда он объяснит, почему так поступил.

***

Эбигейл шла к комнате консультантов, чувствуя, как сердце гулко стучит в груди. По четвергам Грейсон обычно задерживался там после обеда — жаловался, что в собственном кабинете слишком душно. У дверей она на мгновение остановилась, собираясь с силами, и толкнула их… но замерла.

Грейсон был внутри. И не один.

Рядом стояла Мэллори Пирс. Белый халат подчёркивал её стройную фигуру, тёмные волосы блестели в свете ламп. Она лениво накручивала прядь на палец, а на губах играла лёгкая, почти кокетливая улыбка.

— Снимки миссис Кэллоуэй уже пришли, — сказал Грейсон, просматривая записи на планшете. — Патологический перелом шейки бедра. Вторичный, на фоне метастазов рака груди.

Мэллори тяжело вздохнула, скрестив руки на груди.

— Шестьдесят пять лет, хрупкая, подвижность и так ограничена… Не лучший вариант для операции.

Грейсон кивнул, проводя пальцами по линии челюсти.