Кира Монро – То, что осталось после нас (страница 1)
Кира Монро
То, что осталось после нас
От автора
Это произведение является художественным вымыслом. Всеперсонажи, события и описанные места, включая больницу, целиком придуманыавтором. Любые совпадения с реальными людьми, живыми или умершими, медицинскимиучреждениями или персоналом являются случайными. Несмотря на то что романзатрагивает темы, связанные с медицинской практикой, личными отношениями ивнутренними переживаниями, он остаётся плодом воображения и не долженрассматриваться как отражение реальных организаций или специалистов.
Предупреждение о содержании
В книге поднимаются темы, которыемогут оказаться тяжёлыми или болезненными для некоторых читателей, в том числе:
токсичнаярабочая среда и профессиональное выгорание в медицине;
измена и эмоциональное пренебрежение;
проблемыпсихического здоровья, включая депрессию и суицидальные мысли;
газлайтинг,манипуляции и эмоциональное насилие;
отчуждённостьв семье и сложные отношения между родителями и детьми;
употреблениеалкоголя и саморазрушительное поведение;
сцены,изображающие медицинские неотложные случаи и стрессовые ситуации в больнице;
упоминанияо прошлом сексуальном насилии.
Если какие-либо из перечисленных тем являются для вастриггерными, подходите к книге осознанно. Если вы или ваши близкиесталкиваетесь с проблемами психического здоровья или пережитыми травмами, важнообратиться за поддержкой: к друзьям, специалисту или в специализированныеслужбы помощи.
Пролог
Коридор казался слишком ярким. Холодный свет люминесцентных ламп бил сверху, словно безжалостный прожектор на допросе, обнажая её и лишая всякой защиты. Эбигейл резко вдохнула, но воздух оказался тяжёлым, с металлическим привкусом, будто испорченным. Сердце гулко ударялось о рёбра, его ритм был беспощаден и не совпадал с медленным, вымученным шагом, к которому она себя принуждала.
Одна нога перед другой. Только так. Нужно идти.
Звуки больницы давили со всех сторон: обрывки разговоров, писк мониторов, скрип резиновых подошв по линолеуму. Всё сливалось в бесцветный гул, лишённый смысла. Мозг отказывался складывать детали в целое. Мир сузился до собственного дыхания — сбивчивого, поверхностного — и до крови, шумящей в ушах.
Стол Сары был уже близко. Знакомый беспорядок бумаг и мелочей вдруг показался чужим. Эбигейл сглотнула, собирая остатки выдержки, которой от неё ждали. Пальцы дрожали, когда она вцепилась в край стола и заставила себя встретиться взглядом с секретаршей.
Сара подняла взгляд, вглядываясь в её лицо.
— Доктор Харпер?
— Мне нехорошо, — выдавила Эбигейл, сама удивляясь, что голос звучит ровно, тогда как внутри всё рушится. — Отмени, пожалуйста, приём после обеда.
На лбу Сары пролегла морщинка, в глазах мелькнула тревога.
— Может, позвонить кому-нибудь? Вы выглядите очень бледной.
Эбигейл натянула слабую, напряжённую улыбку.
— Просто перенеси пациентов. Я справлюсь.
Секретарша помедлила, будто собиралась возразить, но всё же кивнула и потянулась к телефону.
— Хорошо, я всё устрою. Вам лучше поехать домой, доктор Харпер.
Она лишь кивнула и почти шёпотом сказала:
— Спасибо.
Ноги налились свинцовой тяжестью, пока она шла к боковому выходу больницы. На улице холодный воздух резал лёгкие, а небо, затянутое серой пеленой, отражало пустоту внутри. Эбигейл остановилась у машины, нажала брелок онемевшими пальцами, но дверь так и не открыла. Она просто стояла, глядя на своё отражение в затемнённом стекле.
Боль была невыносимой.
Она не знала, сколько времени простояла так, потерянная, словно оторванная от берега. Зрение расплывалось, мысли путались, вновь и вновь возвращая её к одной-единственной, нестерпимой мысли: она доверяла ему. А он растоптал это доверие, оставив её задыхаться среди обломков.
Где-то рядом хлопнула дверца машины, вырвав её из оцепенения. Эбигейл моргнула и тяжело выдохнула. Вести машину в таком состоянии было невозможно.
Пальцы дрожали, когда она достала телефон и открыла приложение такси. Несколько секунд — и заказ оформлен. Пока она ждала, мысли сами потянулись к Итану. Скоро он выйдет из школы. Сможет ли она забрать его? Должна ли?
Эбигейл сжала телефон так крепко, что экран потемнел. Сначала — домой. А потом… потом она решит, что делать дальше.
Подъехала машина. Не оглядываясь, она скользнула на заднее сиденье и захлопнула дверь, будто отсекая себя от всего внешнего мира.
Глава 1
Миссис Харпер остановилась у школьных ворот; мотор тихо урчал. Она обернулась, чтобы напоследок напомнить:
— Ведите себя хорошо, девочки. А ты, Ана, присмотри за Эбигейл, чтобы она не вляпалась в неприятности. — В её голосе звучало тепло и лёгкая шутливость.
Эбигейл закатила глаза. Ана улыбнулась; тёмные кудри подпрыгнули, когда она отстегнула ремень.
— Я постараюсь, миссис Харпер. Но ничего не обещаю.
Они выскочили из машины, всё ещё держась за руки. Волнение переполняло их: подруги, выросшие вместе, теперь шагали навстречу новому миру подготовительного класса. Но по дороге к зданию что-то заставило Эбигейл остановиться.
В стороне стояла женщина и украдкой вытирала слёзы рукавом. Рядом с ней — мальчик с тёмными волосами, выглядевший так, будто застрял где-то между неловкостью и вынужденным смирением.
— Ну мам, хватит реветь, а? — пробормотал он, неуверенно похлопав её по руке. — Всё будет хорошо.
Голос мальчика был тихим, но Эбигейл расслышала каждое слово. Женщина кивнула, крепко сжала губы, обняла сына напоследок и ушла. Он ещё несколько секунд стоял, уставившись в землю, а потом поднял голову, словно набираясь храбрости.
Вскоре детей провели внутрь, в яркий, залитый солнечным светом класс, где стены пестрели рисунками и буквами алфавита. Родители задержались у дверей, прощаясь со своими малышами. Мальчик сел в углу, один. Эбигейл с Аной сразу бросились знакомиться с другими детьми, смеясь и переговариваясь. Краем глаза Эбигейл заметила, как он нехотя поднялся, когда учительница попросила назвать своё имя.
— Грейсон, — пробормотал он.
И почти сразу случилась первая стычка учебного года. Один из старших ребят, крепкий, широкоплечий мальчишка с копной русых волос, проходя мимо, ухмыльнулся. Его голос прозвучал резко, с насмешливым ливерпульским оттенком:
— Маменькин сынок, да? Хочешь, обниму?
Грейсон не ответил, только сузил глаза. Эбигейл знала этот взгляд: буря надвигалась. Задира, не почувствовав отпора, шагнул ближе и добавил:
— Ну что, расплачешься по своей мамочке?
Грейсон рванул к нему. Лёгкий толчок — не такой сильный, чтобы повалить крупного мальчишку, но вполне достаточный, чтобы дать понять: с ним шутки плохи.
— Закрой хлебало, — сказал он спокойно.
Задира отшатнулся, на миг растерялся, а потом его лицо перекосила злая гримаса. Учительница вовремя вмешалась, разняла их и пресекла перепалку, прежде чем та успела разгореться.
Эбигейл улыбнулась:
— Он мне нравится.
Ана фыркнула:
— Тебе все нравятся.
За обедом Эбигейл снова заметила его. Он сидел в одиночестве на игровой площадке, нахмурившись над своим ланчбоксом. Любопытство взяло верх, и она подбежала к нему вприпрыжку: