Кира Монро – Габриэль. Спасённый во тьме (страница 21)
Он делает ещё один шаг, и я поднимаю пистолет.
– Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо когда-либо знал, Беатрис. – Его голос спокоен, но в нём проскальзывает что-то тёплое. – Ты не выстрелишь в меня.
Он подходит ближе, слишком близко. Я поднимаю пистолет к его голове, и он наконец замирает.
– А как же наши клятвы?
– Ты имеешь в виду фальшивые клятвы для нашего фальшивого брака?
– Священник был настоящим. Всё это… – Он кивает в сторону здания, словно указывая на всё, что мы пережили. – Это было реально. Я не лгал, и я знаю, что ты тоже не лгала, моя картошечка.
Глухой всхлип срывается с моих губ. Я качаю головой, сжимая пистолет так, что костяшки белеют.
– Хотела бы я никогда тебя не встретить. Хотела бы я никогда не заглядывать в твои глаза, не впускать тебя в своё сердце.
Губы предательски дрожат. Я вытираю ладонью мокрое лицо – от дождя или слёз, уже не имеет значения.
– Мне следовало довериться инстинктам и держаться подальше от тебя. Я чувствовала эту тьму внутри тебя.
Габриэль делает ещё один крошечный шаг вперёд, но я тут же сжимаю пальцы на курке.
– Теперь я понимаю… Это было предостережением. Моё тело, моя душа пытались предупредить меня: ты – зло. Но я ошиблась. Я спутала это с ложным чувством безопасности, которое, как мне казалось, я находила рядом с тобой.
– Я даю тебе безопасность, – его голос звучит тихо, почти умоляюще. – И ты знаешь, что это правда. Ты любишь меня так же сильно, как я люблю тебя.
– Любовь? – мой голос срывается. – Ты даже не знаешь, что это такое! В тебе нет ничего, кроме тьмы. Камень, чёрный, холодный, вместо сердца. Ты был прав, Габриэль… Ты не заслуживаешь счастья.
Слёзы текут по моему лицу, а в его глазах, таких тёмных, таких непроницаемых, вспыхивает боль.
– Я… – мой голос дрожит. – Я хотела бы, чтобы ты был мёртв.
Он делает медленный шаг ко мне.
– Если ты действительно этого хочешь, тогда стреляй, – говорит он. – И тогда и твоя боль, и моя закончатся, Беатрис.
Я смотрю на него, затаив дыхание. Его слова – правда. Ужасная, горькая правда. Пальцы крепче сжимают рукоять пистолета. Мой палец зависает над спусковым крючком.
– Ты прав…
Но я не могу. Как бы я ни ненавидела его за то, что он сделал со мной, с нами… Я всё ещё его люблю.
Мои мысли прерывает оглушительный хлопок. На секунду мне кажется, что это просто раскат грома, отголосок разбушевавшейся бури. Но затем… я вижу. Его глаза широко раскрываются, тело дёргается назад, а он сам, будто потеряв опору, медленно оседает на колени. Он с трудом дышит, хватаясь за грудь. На его белоснежной рубашке, чуть ниже плеча, расплывается тёмно-красное пятно.
Мой мозг отказывается понимать.
Габриэль падает на землю. Пистолет выскальзывает из моих пальцев. Я прижимаю руки ко рту, не в силах даже закричать.
Я застрелила его? Дыхание сбивается. Паника накрывает меня, как набежавшая волна. Я оглядываюсь в ужасе, всхлипывая, пятясь назад. А затем… поворачиваюсь и бегу.
Габриэль.
Слезы застилают мне глаза, а в горле застревает рваный, неровный вздох, когда я бросаюсь к нему, едва не падая на колени рядом с его окровавленным телом. В этот момент ничего не имеет значения – ни страх, ни здравый смысл, ни то, что произошло за последние несколько минут. Всё, что я чувствую, – это паника, горячая, ледяная, опаляющая, разрывающая меня на части.
– Габриэль! – я хватаю его за плечи, слегка встряхиваю, надеясь, что он откроет глаза, что посмотрит на меня, скажет что-нибудь резкое, язвительное, наполненное его обычным презрением, которое теперь кажется мне таким родным. Но он лишь слабо шепчет моё имя, его веки подрагивают, дыхание становится прерывистым, тяжёлым, как у человека, чьи силы на исходе. – Габриэль, держись, пожалуйста, не закрывай глаза! – всхлипываю я, чувствуя, как страх накатывает новой волной, парализуя, сковывая движения.
Рубашка на его груди уже пропиталась кровью, и я машинально прижимаю к ране ладонь, пытаясь остановить кровотечение, хотя понимаю, что это бесполезно. Кровь липнет к пальцам, её запах наполняет воздух, мешается с сыростью улицы, с лёгким запахом озона после прошедшего дождя, с чем-то ещё – сладковато-металлическим, от чего у меня перехватывает дыхание.
– Это не по-настоящему… Ты ушла… Ты бросила меня, – срывающимся голосом говорит он, едва шевеля губами.
Его рука, дрожащая, ослабевшая, поднимается и накрывает мою, ту, что я держу на его груди, и в этом жесте больше боли, чем в любых словах, потому что я понимаю – он считает, что это всего лишь галлюцинация, что я ему мерещусь.
– Я здесь, я не ушла, – отчаянно шепчу я, крепче сжимая его ладонь в своей. – Я с тобой, слышишь? Я здесь, Габриэль.
Сквозь слёзы я лихорадочно шарю по его карманам, надеясь найти телефон, но они пусты.
Я пытаюсь приподнять его, чтобы добраться до задних карманов, но там тоже ничего нет. Отчаяние накатывает с такой силой, что мне хочется закричать.
– Кто-нибудь! – голос срывается, но мне плевать. – Помогите! Ради бога, помогите!
В этот момент я слышу резкий визг тормозов. Резко оборачиваюсь, сердце с силой ударяется о рёбра, когда я вижу, как на дорогу вылетает чёрный фургон, и на мгновение мне кажется, что всё это – чудовищное совпадение, но внутри уже зарождается тревожный, леденящий страх.
Двери с грохотом распахиваются, и я едва успеваю вдохнуть, прежде чем из машины выскакивают несколько мужчин в масках.
Волна ужаса накрывает меня с головой, лишая способности двигаться.
– Помогите! – в отчаянии вскрикиваю я, но уже понимаю, что помощи от них ждать не стоит. – Нам нужно в больницу, он истекает кровью, пожалуйста!
Но они даже не смотрят на Габриэля. Их цель – я.
Они хватают меня, грубо дёргают назад, и я едва не падаю, но успеваю вцепиться в его рубашку, цепляюсь за неё, как за последнюю надежду, царапаю ногтями ткань, кожу, кровь размазывается по моим ладоням, но я не отпускаю.
– Нет! Нет! Габриэль, не позволяй им забрать меня! – я почти не вижу его за пеленой слёз, но он начинает двигаться, слабо тянет руку ко мне, пытаясь дотянуться, но его пальцы лишь касаются воздуха.
И тогда они начинают его бить.
– Остановитесь! – кричу я, яростно дёргаясь, но меня лишь сильнее сжимают, прижимая к чьей-то твёрдой груди, руки сжимают так сильно, что боль пронизывает плечи.
Габриэль стонет, его тело снова падает на землю, и я захлёбываюсь слезами, когда вижу, как его ноги подёргиваются от ударов.
Что-то грубое и тёмное набрасывают мне на голову, дыхание перекрывает тяжёлая ткань, внутри всё переворачивается от липкого страха. Я пытаюсь сопротивляться, но кто-то сильный хватает меня за талию, рывком поднимает в воздух и тащит прочь.
Я чувствую, как меня швыряют внутрь, сталкивают с холодным металлическим полом, ладони касаются чего-то липкого, и мне становится дурно. Дверь захлопывается с грохотом, и тьма окутывает меня, погружая в бездну неизвестности.
Глава 8
Я найду тебя…Я слышу песню твоего едва бьющегося сердца. На земле – частички от развалившегося мира. Просто держись, Потерпи ещё немного… Я найду тебя здесь, внутри темноты. Я прорвусь. Не важно, где ты. Я найду тебя,
Ruelle «Find You»
Я смотрю в бездонную пропасть ночного неба, пока дождь льётся на меня, отбивая сбивчивый ритм моего сердца. Тьма вновь подбирается всё ближе, затягивая меня в себя. Она была единственным светом в моей жизни, но теперь всё снова окутано мраком.
Я моргаю, пытаясь сфокусироваться на расплывчатом силуэте, стоящем надо мной. Она так красива.
– Беатрис…
Её имя всегда приносило мне тепло. Я хватаюсь за это чувство, как за спасательный круг, надеясь, что оно заглушит пронизывающий холод ночи и поток дождя, хлещущий по коже.
Образ наклоняется, её пальцы тянутся к моему лицу.
– Тебя здесь нет, – шепчу я. – Ты не настоящая. Ты ушла… Ты бросила меня.
Зрение начинает меркнуть, как будто мир тускнеет вместе с моим дыханием.
– Габриэль, я здесь, с тобой, – звучит её голос. Тёплый. Родной. Но я знаю – это лишь эхо.
Её больше нет. Она не вернётся.