Кира Монро – Габриэль. Спасённый во тьме (страница 22)

Боль в груди усиливается, тяжесть нарастает, будто кто-то положил камень прямо на сердце. И тут образ Беатрис вдруг вскрикивает, судорожно оглядывается по сторонам и кричит:

– Нет! Нет! Габриэль, не дай им забрать меня! Габриэль!

Наши пальцы едва соприкасаются, прежде чем на меня обрушиваются удары – кулаки, ноги, грубая сила. Я резко прихожу в себя. Рывком тянусь к её руке.

– Нет, остановитесь! – кричу я, захлёбываясь страхом.

– Габриэль! Нет! Не позволяй им забрать меня! Габриэль!

Удар в лицо. Всё расплывается. Пространство и звук уходят в белый шум.

– Ты не добил его!

– Да он почти труп, братан. Но если хочешь – я могу закончить.

– Нет, валим. Нас могут засечь. Мы взяли, что хотели. Стрелять в него – это было просто… ради удовольствия.

***

Яркий свет бьёт в глаза, когда я то проваливаюсь в небытие, то всплываю обратно на поверхность сознания. Сквозь плотный туман начинают пробиваться голоса.

– Доктор, он будет в порядке?

– Слишком рано говорить что-то наверняка. Операция прошла успешно, учитывая, как глубоко застряла пуля… но он потерял много крови.

Пауза. Кто-то шумно выдыхает. Затем другой голос:

– Беа нашли?

– Нет. Её никто не видел. Её нет в пентхаусе, ни в отеле Луки, ни у родителей. У Клары был её телефон на свадьбе, так что с ней не связаться. Никто не знает, куда она могла исчезнуть.

Голоса начинают перекрывать друг друга.

– Он взбесится, если очнётся и её рядом не будет.

– Где мой ребёнок? Где моя дочь?!

– Синьора Бьянки, все наши люди заняты её поисками…

– Какие вы к чёрту люди?! Что вы с ней сделали?!

– Надеюсь, Габриэль очнётся, чтобы я мог убить его собственными руками.

– Клара, это не поможет. Ни тебе, ни кому бы то ни было.

– Я сам разберусь с Габриэлем. Если и когда он очнётся. А пока… мне нужно, чтобы ваши люди проверили камеры у всех входов.

– Ты здесь не отдаёшь приказы, Тициано.

– Хватит! – резко прерывает всех твёрдый голос. – Вы вообще помните, что находитесь в чёртовой больнице? Всем – выйти. Домани, я сообщу, когда он придёт в себя.

– Не говорите ему, что Беа до сих пор не нашли. Сначала нужно проверить все записи с камер.

– Как скажешь… Надеюсь, с Беатрис всё в порядке. Она не заслуживала оказаться в самом эпицентре этой истории.

– Он не хотел, чтобы всё вышло именно так. Просто… у него не осталось времени, чтобы найти другой выход.

***

– Учитывая всё, что произошло, Габриэль, ты достаточно окреп, чтобы выписаться. Я оформлю рецепт…

– Не нужно, Пиа.

– Не пытайся быть героем, – строго говорит она.

– Я и не герой, ты это знаешь.

Она кладёт ладонь поверх моей и мягко сжимает.

– Я верю, что всё ещё можно исправить. Ты можешь.

Мне хочется усмехнуться, но я лишь тихо киваю.

Дверь палаты с грохотом распахивается, и внутрь влетает Розетта в сопровождении своих охранников.

– Пиа! Ну как там мой племянник?

– Жив, – холодно отвечает Пиа, даже не поднимая глаз. – Хотя какое тебе до этого дело?

– Осторожнее с тоном, Пиа.

– Я никогда не работала на тебя, Розетта. И терплю тебя здесь лишь по одной причине – Мариэлла. Она была моей лучшей подругой. А Габриэль… я любила его с самого рождения и всегда о нём заботилась.

– Но ты его не растила, верно? – с ледяным взглядом парирует Розетта. Её голос – прямой вызов.

– Хватит, – тихо, но твёрдо произношу я.

Поворачиваюсь к Пиа, беру её за руку.

– Спасибо, Пиа.

Подношу её ладонь к губам и целую.

– Спасибо, что была рядом.

Её суровые серые глаза на мгновение смягчаются, когда она смотрит на меня.

– Конечно, дорогой. Тебе придётся менять повязку каждый день. Я могу приходить по вечерам и помогать, если захочешь.

Я качаю головой.

– Я справлюсь. Но спасибо.

– Хорошо. Навещу тебя через неделю – проверю, как заживает рана.

Она чуть крепче сжимает мою руку и, не удостоив Розетту даже взглядом, выходит из палаты. Розетта тут же высокомерно поднимает подбородок, отворачивается и с нарочитой грацией направляется к креслу у окна.

– Уверена, Домани уже всё тебе рассказал. Имя Тициано последние несколько дней не сходит с первых полос. А эти видео с приёма… – она театрально закатывает глаза. – Разлетелись по всем платформам. Скандал на всю жизнь.

Она фыркает с насмешкой, будто это её развлекает.

– Именно так мы и хотели, чтобы всё сложилось? – я глубоко вдыхаю. – Нет. Это не то, чего я хотел. Ты потянула меня ко дну вместе с собой.

– Ох, не будь таким драматичным, Габриэль, – протягивает она, скрещивая ноги и откидываясь в кресле. – У нас есть люди, которые уже вычищают твоё имя отовсюду. В прессе – Барроне, не Ди Маджио.

Она усмехается, словно уже выиграла эту партию.

– Должна признать, было довольно трогательно наблюдать, как Домани и твои громилы защищали её от этого шовинистического хряка – вашего nonno – деда, – усмехается Розетта. – Насколько же он сумасшедший, если умудряется обвинять её в том, что случилось?

Аппарат у кровати начинает судорожно пищать, фиксируя скачок моего пульса, пока я слушаю, как она цинично издевается над чёртовой ситуацией, которую сама же и развязала.

Перед глазами всплывает образ Орсино – как он грубо схватил Беатрис, потряс её, а затем ударил так, что она рухнула на пол.

В этот момент дверь резко распахивается, и в палату врывается Домани. Увидев Розетту, он замирает.

– Какого чёрта ты здесь делаешь?

– Нельзя так разговаривать с семьёй, – укоризненно говорит она.